Шрифт:
– В семь или в восемь? – спрашивает Антонио.
– В восемь. Бипер пищит, кого-то везут экстренно.
– «Leonardo» или «McDonalds»?
– Ну, если в «McDonalds» нам подадут бутылочку «Vermentino» [96] …
– Розы или лилии?
– Глицинии или рускусы.
– Белое или черное? – игриво спрашивает муж.
Катарина заливается краской, соединяет лопатки под черной кружевной лямкой.
– Черное, – признается она.
– И чулки? – пытливо.
96
Итальянское вино, производимое в Западной Лигурии.
– И чулки, – многообещающе.
Катарина кладет трубку. «И платье с глубоким декольте, и новые туфли, которые грозят оставить ее без ног задолго до восьми вечера».
Хирург, прихрамывая, заходит в приемное отделение с блаженной улыбкой на губах.
– Что случилось?
– Доктор Крауфт закончил дежурство полчаса назад и уехал, – докладывает ей дежурная сестра.
Катарина изумленно смотрит в расписание. Она что-то перепутала? Не может быть! Да нет, вроде все правильно.
– После Крауфта дежурит Сваленски, – уверенно говорит она. Не хватало еще застрять тут именно сегодня! – Он что, не пришел?
– Пришел-пришел. Точнее, приехал с помощью третьей бригады. Привез с собой приступ аппендицита. Его оперирует доктор Ленц.
– Вот черт! Когда он закончит?
– Вы меня спрашиваете, сколько длится аппендэктомия? – Глаза девушки расширяются от ужаса.
– Извини. Все хорошо. Я спокойна. Могу два часа подежурить. Но дальше делай что хочешь: вытаскивай Ленца из операционной, поднимай Сваленски с его лопнувшим отростком, возвращай Крауфта, ищи кого-то еще, но в восемь я должна освободиться. Ясно?
– Да.
– Кого везут?
– Что?
– Ты меня вызывала. Кого везут?
– Уже привезли, – пробегает мимо врач приемного, дергает Катарину за рукав, приглашая следовать за ним. Она торопливо ковыляет к выходу встречать бригаду реаниматологов с носилками.
– Огнестрел, – сообщает ей на ходу коллега, а в двери уже влетают носилки.
– Мужчина. Тридцать лет. Без сознания. Огнестрельное ранение грудной клетки. Пневмоторакс. Геморрагический шок. Потерял два литра. Пульс сорок, давление девяносто на пятьдесят.
– Что вводили? – требовательно спрашивает Катарина. Она бежит рядом с каталкой, не чувствуя саднящей боли от натертых мозолей.
– Литр стабизола, десять кубов кетамина.
– Три-четыре, – командует хирург, и раненого перекладывают с носилок на смотровой стол.
Через десять минут вливаний, инъекций, разрезов Катарина командует в телефон:
– Готовьте операционную. Мы поднимаемся.
– Доктор Тоцци, – спешит за ней к лифту сестра. – На подходе еще один. Огнестрельное в голову.
Катарина хватает рацию, кричит:
– Что у вас?
– Мужчина. Сорок пять лет. Сознание отсутствует. Дыхание слабое, пульс тридцать пять, давление восемьдесят на сорок. Да, и он полицейский.
– Когда будете?
– Десять минут.
– Где Ленц? – рявкает Катарина на медсестру.
– Заканчивает аппендэктомию, освободится через двадцать минут.
В голове мечутся мысли. «Двадцать минут ожидания для первого, если она останется, и десять для второго, если она уйдет. Катастрофически много и в том, и в другом случае. Каждая секунда может стать роковой. Грудную клетку привезли первой, но вторым едет полицейский».
– Нет пульса, – верещит фельдшер, показывая на переносной монитор у каталки раненого.
– Дефибриллятор! – командует Катарина, принимая решение. – Разряд! Отсутствует. Еще разряд! Без эффекта. Разряд! Есть сердцебиение. Все. Поехали! Поехали! Ждите Ленца! – кричит она медсестре из-за закрывающихся дверей лифта.
– Лифт ждете? – спрашивает женщину мужчина в форме полицейского.
Катарина устало кивает. Два часа неожиданного дежурства превратились в четыре. Прическа растрепалась, макияж поплыл, вместо новых туфель на ногах – стоптанные больничные тапки. Изнурительное стояние у операционного стола сказывается предсказуемо: опухшие ступни, красные глаза, испорченный интимный вечер и одна спасенная жизнь.
– Не знаете, в реанимацию можно попасть? – продолжает любопытствовать служитель закона.
– К кому?
– К прооперированному с огнестрельным.
– Вряд ли. Туда не пускают.
Катарина заходит в лифт. Полицейский следует за ней. Напряженно молчит, сдвинув косматые брови. Неожиданно отчаянно дубасит в железную стену:
– Как же так! Как же так! Как же так!
– Вам плохо? – вздрагивает Катарина.
– Я не смогу! Не смогу! Не смогу!
– Что не сможете?
«Ну вот, только сумасшедшего мне как раз и не хватало». Женщина тянется к кнопке вызова. Мужчина останавливает ее.