– Здорово ты справилась, – повторяет мужчина, когда расстроенный пациент удаляется из пункта «Скорой помощи».

– Это пустяки, Патрик. Обычное растяжение. Раз-два, и готово.

– Именно так. Быстро и профессионально. Мне нравится смотреть, как ты работаешь, – хвалит начальник службы спасения, направляясь к выходу.

У самой двери он останавливается и тихо говорит, пытаясь встретиться с Катариной глазами:

– Мне вообще нравится на тебя смотреть.

Доктор Тоцци не смущена, не озадачена, не растеряна. Она не готова. Не готова не то чтобы отвечать на флирт, кокетничать и томно закатывать глаза, не готова даже задумываться над скрытым тайным смыслом слов Патрика и возможными последствиями. Но, несмотря ни на что, она женщина. А представительница слабого пола, обнаружив интерес мужчины, при первой же возможности невольно бросит взгляд в зеркало, чтобы убедиться в собственной неотразимости. Катарина поражена: две недели чистого горного воздуха сделали свое дело. Черные круги, разливавшиеся синяками от висков к носу, до конца не исчезли, но потеряли мрачность, тусклые волосы выгорели и заблестели новым оттенком, черты лица будто разгладились, стали мягче, и вместо резких вопросительных ноток заиграли новыми утвердительными красками. К ней постепенно возвращается уверенность. И то, что начальнику службы спасения по нраву самодостаточные женщины, естественно, не может не добавить ему дополнительных очков.

– Напиши, пожалуйста, каких препаратов не хватает в твоей «больнице». Может быть, тебе еще что-то нужно? – спрашивает Патрик через пару дней.

– Да. Лошадок двести пятьдесят под капотом.

– Любишь гонять?

– Люблю своих детей. Хотелось бы побыстрее к ним возвращаться.

– У тебя есть дети?

– Двое. Мальчик и девочка.

Патрик Якобсон отворачивается, не решаясь задать следующий вопрос, на который Катарина сама не знает ответа. Юридически муж есть, а…

– А?.. – начинает начальник службы спасения.

– Нет, – решается Катарина и неожиданно интересуется: – А у тебя? – Заливается краской и продолжает: – Есть дети?

– Дочь. – Голубые глаза белокурого верзилы безуспешно пытаются выудить на поверхность мысли женщины. Катарина включает взгляд вежливого любопытства, за которым больше ничего увидеть нельзя.

– Живет с матерью и отчимом в Вене, – обнадеживающее пояснение.

– Ясно, – коротко и сухо, что не сулит начальнику службы спасения никаких перспектив. Но, может быть, не стоит опускать руки и все-таки попытаться? Если не сейчас, то в другой раз: – Ты говорила, твой «Поло» барахлит. Хочешь, посмотрю?

«А вдруг?»

– Спасибо. Мне уже починили на выходных в мастерской.

«Опоздал».

Или:

– Сегодня сильный ветер. Не стоит дежурить на склонах. Я сообщу, если что.

Верный способ завоевать симпатию.

– Я привыкла выполнять свою работу сама.

Холодное раздражение. «Ну и штучка!»

А еще.

– Здесь недалеко есть красивое ущелье и одна старинная легенда о его происхождении. – Они стоят на горе. Катарина рассматривает в бинокль склоны. Патрик рассматривает Катарину. – Давай подъедем, посмотрим, я расскажу.

Говорят, придуманная кем-то небылица о разлученных влюбленных действует на женщин гипнотически. Сколько глаз наполнялось влагой от этой сказки, сколько сердец трепетало от жалости, сколько губ тянулось к губам, поведавшим историю истинной верности. Патрик очень рассчитывает сдвинуть с места неприступную крепость проверенным способом.

– Давай, – кивает Катарина.

«Есть!» Он разворачивается, приглашая симпатичного хирурга следовать за ним.

– Падение на пятом склоне, – несется вслед начальнику службы спасения, и врач ускользает в противоположном направлении.

Кроме того.

– Может, поужинаем как-нибудь вместе?

Зачем эти непонятные игры, намеки и пустая трата времени? Она ему нравится, почему бы не расставить точки над «i»?

– Вряд ли.

– Почему?

– Меня ждут дома.

И наконец.

– Я подумал, почему бы нам не сходить куда-нибудь в субботу вместе с твоими ребятами?

Отличный вариант расположить к себе женщину, проявляя внимание к ее детям.

– Боюсь, не получится. Субботу они проводят с отцом.

– Значит, ты будешь свободна?

«Черт, Патрик! Ты поймал меня! Я могла бы сходить с тобой в ресторан, в кино, в галерею и даже в постель, постаравшись, чтобы информация о моих путешествиях дошла до Антонио. Твой мужественный вид вызовет зависть у любого самца и заставит двигаться в направлении уже ненужной женщины. Но я не могу, Патрик! Ты слишком хорош для того, чтобы быть использованным таким способом. Нет ли у тебя менее симпатичного знакомого, страдающего отсутствием харизмы и искренней симпатии ко мне?»

– Послушай, давай не будем смешивать личную жизнь с работой, ладно? Дело не в тебе. Просто у меня такие правила: не заводить отношений с коллегами. – Мягко, но твердо.

– Ладно. – Согласие, но сомнительное и, естественно, временное.

Патрик не оставляет попыток. Что же еще он сможет сказать, услышав ее просьбу о расчете?

– Это из-за меня? – испуганно произнесет он.

– Нет-нет, – поспешит успокоить Катарина.

И тогда он поинтересуется:

– А из-за чего?

И что ответить? Сказать правду? Что работа казалась ей почти идеальной, условия – хорошими, а настойчивые попытки начальника службы спасения сблизиться с ней – приятными? Что все было замечательно до вчерашнего дня?