Пока Сэм ехал по этой дорожке, Ник зарядил один из пистолетов и Кас с Тревом последовали его примеру — они работали идеально слаженно.

В миле от дороги деревья редели, освобождая путь к поляне. Домик стоял посередине. Несмотря на тень от грозовых облаков и плохое состояние, он выглядел как-то по-домашнему. Кровельная черепица от дождей поблекла, приняв идеально красный цвет. На кривом крыльце стояло несколько ржавых садовых стульев, а между ними — забытый цветочный горшок. С крыльца свисали ветви засохшего дерева, упавшего во время бури и никем не убранного.

Окна были покрыты слоем пыли и грязи. Никакой машины рядом с домом не стояло. Место не только выглядело заброшенным и пустым, но и ощущалось таковым. В воздухе, как старый табачный дым, висело одиночество, будто в ожидании того, что кто-нибудь его сдует.

— Что теперь? — спросила я. По лобовому стеклу продолжал моросить дождь, капли становились крупнее и падали чаще.

— Ник и Кас, обойдите дом, — сказал Сэм. — Я пойду к главному входу. Трев, останься с Анной.

Я не хотела безучастно сидеть в машине, но и не хотела обыскивать дом. Я боялась того, что сделаю, если найду еще какие-нибудь доказательства, что мама жива.

Парни выскользнули из машины с бесшумной ловкостью, противоречащей их размерам. Ник и Кас с пистолетами в руках побежали к задней части дома. Сэм направился к стоящему рядом небольшому гаражу. Заглянув в его единственное окно, он запрыгнул на крыльцо дома и пошел вдоль стены.

У входной двери он вытащил ключи, найденные на кладбище, и попытался открыть замок. Ключ подошел, дверь открылась, и Сэм исчез внутри.

— Что ты думаешь? — прошептала я.

Трев оперся локтем на колено.

— Он кажется безопасным.

— Больше чем тот, в Пенсильвании.

— Согласен.

Я почувствовала на себе его взгляд.

— Нет ничего плохого в надежде.

— Ты о чем? — обернулась я.

— О твоей маме.

Я не знала, что ответить на это. Стоило услышать, как о ней говорит кто-то другой, как все стало казаться более реальным, как-будто это возможно — что она внутри дома, ждет меня.

— А если она не жива? — Я ссутулилась на сиденье. — Что, если все мои мечты увидеть ее — ничто?

— Во всех случаях лучше надеяться, чем отчаиваться.

— Чья эта цитата?

Трев усмехнулся, сложив руки вместе. Ему нравилось, когда я задавала вопросы и давала ему возможность выпендриться.

— Иоганн Вольфганг фон Гете.

— А Аристотель? Что он говорил о надежде?

Взгляд Трева стал рассеянным, когда он углубился в себя, пытаясь вспомнить нужную мне цитату. И его янтарные глаза снова заблестели, как только он ее вспомнил. Никогда не встречала человека, который бы так сиял от радости.

— Надежда — это сон наяву.

Я повторила слова про себя. Цитата напомнила мне о чувстве, возникающем, когда ты начинаешь пробуждаться от сна, который не хочешь покидать. О давящем чувстве в центре груди, таком, как будто ты потерял важную часть себя и ее уже не вернуть.

И это чувство — надежда. Цепляние за то, что, неизвестно, будет ли когда-нибудь твоим. Но ты все равно хватаешься за нее, потому что без нее нет смысла ни в чем.

Идеально подходит к моей жизни, во всех отношениях. Тем более сейчас.

Сэм вновь появился на крыльце и махнул нам, чтобы мы шли к нему. Это о многом мне сказало. Если бы моя мама была внутри, он бы подошел ко мне сам, предупредить. Значит, она не ждет меня в доме. И хотя я говорила себе, что не верю, что она здесь, я все равно надеялась. Надежда сгорела и потрескалась.

Мы вошли в гостиную, где возле кирпичного камина располагалось несколько кресел. У стены напротив стоял диван. На медной лампе висела похожая на испанский мох паутина.

В задней части дома находилась большая кухня. Длинный прямоугольный стол заполнял пространство справа от двери. Лестница прямо передо мной вела на второй этаж.

За вспышкой молнии прогрохотал гром, и деревянные полы слегка завибрировали. В окна, смывая грязь, продолжал барабанить дождь. Я стянула концы куртки, укрываясь от пробравшегося сквозь трещины в доме ветра.

— Здесь безопасно? — спросила я проходящего мимо Сэма.

— Насколько я могу судить.

Мои плечи расслабились. Мы покинули лабораторию день назад, но у меня было ощущение, что мы провели в пути вечность. Здесь, в доме у черта на куличках, меня немного отпустила тревога.