— Ты когда-нибудь стреляла из пистолета? — спросил Сэм.

На нем было старое пальто, которое он нашел вчера в одном из шкафов. Оно было древесного оттенка и сидело на нем идеально. Чем дольше мы были вне лаборатории, тем больше он походил на реального человека, а не какой-то эксперимент. Он стоял очень близко — настолько близко, что я чувствовала его дыхание на своей шее.

— Я никогда не держала в руках оружие. — Странно, я ожидала, что оно будет тяжелее.

— Смотри. — Сэм забрал пистолет и показал на кнопку на боковой стороне. — Сюда нужно нажать, чтобы достать магазин. — Он продемонстрировал, и магазин выпал из рукоятки. — Это затвор, — продолжал он, указывая на верхнюю часть пистолета. — Оттяни его назад, чтобы убедиться, что пистолет не заряжен или чтобы загнать пулю в патронник. Это полуавтомат, так что тебе придется сделать это только раз. Поняла?

Нет. Но я не собиралась говорить ему об этом.

Солнце просачивалось сквозь верхушки деревьев, и, прищурившись от света, я взяла в руки пистолет и полностью заряженный магазин.

— Вставь магазин, — инструктировал Сэм.

Что я и сделала. Послышался щелчок. С затвором пришлось повозиться, но, наконец, пуля попала в патронник.

— А теперь стреляй.

Его слова тяжело повисли в воздухе между нами.

Подняв пистолет, я без колебаний нажала на курок. Мне не хотелось, чтобы Сэм решил, что я боюсь. При отдаче моя рука дернулась вверх. Расправив плечи и встав поустойчивее, я выстрелила еще раз, и еще. Я никуда не попала, но это ничего. Я же не целилась. Пока что.

Я выстрелила еще несколько раз, опустошив магазин.

— Хорошо.

Сэм показал, чтобы я вернула ему пистолет. Я хотела продолжить практиковаться, но наши запасы боеприпасов не были бесконечными. Я отдала оружие.

— Откуда ты знаешь, как пользоваться им? — спросила я, повторив вопрос, на который он не ответил несколько дней назад.

Сэм вытащил из кармана пальто пригоршню пуль.

— Я помню, как делать некоторые вещи. Стрельба из оружия одна из них. Другая — вождение. — Он перезарядил пистолет. — Иностранные языки, сложные уравнения, проверка выходов, чтение людей.

Я поднялась за Сэмом по ступенькам заднего крыльца. Он придержал для меня дверь, и я вздохнула с облегчением, войдя с холода в тепло. Этим утром огонь поддерживал Ник, и в доме было уютно и комфортно.

— Что еще ты умеешь делать? — спросила я.

Сэм положил пистолет на столешницу рядом с коробкой шоколадного печенья, которую Кас принес несколько дней назад после ночной вылазки с Тревом в город.

Трев сидел за столом, читая вестерн, найденный нами вместе с "Помолвкой герцога". Страницы едва держались на переплете. Он или искал подсказки, или отчаянно скучал. Когда мы вошли, он поднял на нас глаза.

— Ты сказал ей о тестах? — спросил он.

Я села рядом с ним, потирая замерзшие руки.

— Каких тестах?

Сэм прислонился к стойке, отделявшей кухню от столовой.

— В лаборатории мы проводили тесты, чтобы понять, кто что умеет. Трев отвечал за данные.

— Но… мой отец проверял ваши комнаты пару раз в месяц. Как он не нашел записи?

Трев усмехнулся.

— Брось, Анна. Посмотри, с кем ты говоришь.

Я нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду, а потом до меня дошло.

— Ты запоминаешь информацию.

Он кивнул. Я знала, что Трев влет запоминает цитаты и стихи, но результаты исследований… Впечатляюще.

— Так что вы выяснили?

В камине щелкнуло бревно. Кто-то пошевелил там дрова. Ник. Скорее всего, прислушивается.

Трев с Сэмом быстро переглянулись, прежде чем Трев ответил:

— Сэм — самый сильный из нас всех. У Каса лучшие моторные навыки, но худшая память. У Ника хорошая выносливость, но далеко не такая, как у Сэма…

Кочерга стукнулась о подставку. Ник, точно нас слушал. Я задалась вопросом, где же Кас, а затем вспомнила, что он пошел пошуровать в гараже.

— Кажется, у меня фотографическая память, — продолжил Трев. — На самом деле я хорошо запоминаю все вокруг. Мы все помним, как водить машину, стрелять, пользоваться разной техникой. Иногда у нас всплывают и другие воспоминания, но они не существенные.

Я взглянула на Сэма. Он о чем-то вспомнил в тот день. Это было не впервые? Он никогда не упоминал о своих воспоминаниях. Как и остальные парни.

— Сэму хуже всех, — сказал Трев. — Из-за воспоминаний он не может нормально спать.

— Ты никогда не говорил мне… — Я выпрямилась. Все те ночи, когда я пробиралась в лабораторию, Сэм бодрствовал. — Почему ты молчал?

Он пожал плечами.

— Что я должен был сказать?

— Ты что-то вспоминал, и это, возможно, значило, что к тебе возвращалась память. Я могла помочь тебе, или, может быть, отец…

— Если наши воспоминания были стерты намеренно, — прервал он меня, повторяя теорию, которой поделился со мной ранее, — значит, упоминание об этом могло подвергнуть проект риску, и тогда бы они решили эту проблему.