Мне было нечего терять.

Я набрала номер и нажала вызов.

Папа ответил на третьем гудке.

— Папа? — выдохнула я.

— Оставайся на этом номере, — поспешно произнес он. — Я сейчас перезвоню.

Звонок оборвался, и я уставилась на мобильный. Предаст ли меня папа? Повесив трубку, он может позвонить Коннору и рассказать, что нашел меня…

Телефон зазвонил. На экране высветился номер ТОРТОН ГАЗ и Ко.

— Алло?

— Мой телефон может прослушиваться, — объяснил папа.

Я сильнее сжала мобильный.

— Ты пользуешься стационарным телефоном или мобильным? — спросил папа. — Сэм с тобой?

— Они забрали его. И Каса. А Ник ранен, и он… Я не знаю. Он ни на что не реагирует.

Я положила голову Нику на грудь, одним ухом слушая отца, а другим — сердцебиение Ника.

— Вы нашли Суру?

Я уловила слабый проблеск надежды в голосе папы. Моя рубашка все еще была запачкана кровью Суры. Я вспомнила, как она погибла, и у меня не было ни сил, ни желания рассказывать отцу, что случилось.

Возможно, он понял, что означает мое замешательство, поэтому продолжил, не дожидаясь моего ответа:

— Я не хотел, чтобы ты узнала об этом таким образом.

— Папа, — начала я, но замолчала. Он не мой отец.

— Я не хотел навредить тебе.

Но ты навредил, — хотела ответить я. Вы оба — ты и Трев.

Собрав остатки достоинства, я твердо произнесла:

— Мы можем поговорить об этом позднее. А сейчас Нику нужна твоя помощь.

— Ты в Мичигане?

— Да, — ответила я после небольшой паузы. Если он предаст меня, значит, так тому и быть. Я готова была рискнуть. — Мы нашли дом. Мой дом. Мы в лесу за ним, рядом с дорогой. В сарае.

— Мне понадобится какое-то время, чтобы добраться до вас. Как только меня выписали, я отправился по адресу, который дал вам, и нашел дом, заполненный полицейскими.

Я застонала.

— Сэм как бы случайно вырубил офицера полиции.

— Это в духе Сэма, — вздохнул папа.

— Как долго ты будешь добираться сюда?

— Наверное, часов шесть.

Шесть часов? Ник столько не продержится. Я больше не могу сидеть в этой яме. У меня сейчас начнется приступ клаустрофобии, и чем дольше я здесь просижу, тем хуже будет.

— Побыстрей, пожалуйста.

— Постараюсь. Никуда не уходи.

Я посмотрела на Ника.

— Не волнуйся. Я никуда не уйду.

Я бросила взгляд на часы в мобильном телефоне. После звонка папе прошло сорок пять минут. Если я сейчас не в безопасности, то уже и не буду, поэтому можно рискнуть. К тому же я хотела в туалет.

После нескольких попыток мне удалось поднять половые доски. Сев в яме, я стала хватать ртом свежий воздух, слово тонула и теперь не могу им насытиться. Взглянув на Ника, я вылезла. Он не приходил в себя, но все еще дышал.

Сбегав в туалет за сараем, я поспешила обратно. Села на пол рядом с ямой и легонько толкнула Ника. Он что-то пробормотал и снова затих. Я какое-то время наблюдала за ним. Когда часы на телефоне показали почти четыре вечера, я подошла к разбитому окну в сарае. Гроза наконец утихла, оставив после себя мокрую землю. Мысленно я рисовала все, что меня окружает, мне важно было запомнить все цвета, чтобы позже поделиться с ними с Сэмом. Но смогу ли я? Увижу ли когда-нибудь его снова?

От этой мысли мне поплохело.

Услышав тихий шум шин по гравию, я отползла от окна и глянула на улицу через щель в стене. Пришла мысль позвонить отцу на мобильный, но, вспомнив его предупреждение, я убрала мобильный в карман. Папа припарковался на обочине дороги и заглушил мотор. Я с облегчением увидела, что он приехал один, но все равно ждала, что из-за дерева выскочит Райли.

Папа, прихрамывая шел через поле. Я поморщилась про себя, вспомнив тот день в лаборатории, когда в него стрелял Сэм, и охвативший меня при этом ужас.

— Анна? — позвал папа.

Я высунула голову в дверь.

— Я внутри.

Он зашел в сарай, и наступило неловкое молчание. Сейчас было самое подходящее время для семейных объятий, но папа больше не был мне папой, и мы с самого начала никогда не обнимались.

Я показала на его ногу.

— Как нога?

— Не так плохо, как кажется на первый взгляд. Ты в порядке?

Я пожала плечами, желая рассказать ему все, что перемешалось в моей голове. Я была рассержена и разбита, мне было грустно и страшно. Но я хотела, чтобы папа понял меня без слов. Хотела, чтобы он прочитал все на моем лице, как это обычно умеют отцы. Чтобы он развеял все услышанные мной истории и чтобы вернул все на свои места.