— Я поднялся сюда не для того, чтобы говорить о Нике.

Я провела большим пальцем по ластику на карандаше.

— Нет? Тогда зачем?

— Ты знаешь названия лекарств, которые давал нам твой отец? Детали лечения? Дозировки?

Я покачала головой.

— У меня никогда не было доступа к этой части проекта. Я занималась только тестами и регистрацией. А что?

Сэм вздохнул и потер глаза.

— Ничего. Просто хотел спросить.

Он поднялся. Я бросила мамин журнал и, поспешив за ним, догнала его в дверном проеме.

— Скажи мне, Сэм. Пожалуйста.

Взглянув ему в лицо, я увидела темные круги под глазами, блестящие капли пота на лбу.

— У тебя ломка?

Я потянулась, чтобы дотронуться до него, говоря себе, что хочу проверить, нет ли у него температуры, но на самом деле я хотела прикоснуться к нему, потому что могла это сделать.

Сэм напрягся, и я застыла.

"Могла" не значит "должна". Я отстранилась.

— А остальные как? — спросила я.

— У них головные боли. Незначительные вспышки воспоминаний. Думаю, им не так плохо, как мне. Пока еще.

— Эти воспоминания важные? О Подразделении? Или о случившемся до лаборатории?

— Нет. Ничего похожего.

Мне хотелось спросить: так о чем же они? Но Ник уже предупредил, что у меня нет права на эту информацию, так что лучше держать вопросы при себе. Это не мое дело, и если парни захотят, чтобы я что-то узнала, то сами все расскажут, когда будут готовы.

Думая, я уперла руки в бока.

— Если у тебя абстинентный синдром хуже, чем у других, это может быть связано со множеством факторов. Возможно, твое лечение было другим или дозы больше. Или тебя лечили дольше, чем остальных.

Он кивнул.

— Помогло бы, если бы я вообще хоть что-то знал о нашем лечении. Не думаю, что они изменили нас для большей эффективности — силы, исцеления или обострения чувств. Мы тестировали друг друга каждый день. Любые дополнительные навыки, которыми мы обладали, были у нас с самого начала, и они не изменились.

Что-то загрохотало на кухне. Через секунду Кас сказал:

— Я в порядке! Все нормально.

— Ты думаешь, физические изменения — дело прошлое? — спросила я. — То есть, лечение не было связано с ними?

В нашу первую ночь вне лаборатории он заметил: "Если ты пытаешься сделать совершенное оружие, то не запираешь его на пять лет в подвале".

Снова грохот снизу. Ник крикнул:

— Какого черта?

Сэм прошел мимо меня к лестнице.

— Пойду, проверю, что там.

— Скажешь мне, если выяснишь что-нибудь еще? Или если появятся другие симптомы?

— Конечно, — сказал он и поспешил вниз по лестнице.

Я снова устроилась на диванчике, жалея, что не раскопала побольше информации дома. Если бы я посмотрела, какие лекарства им давали, я бы помогла ему сейчас. Мне следовало просмотреть все файлы, которые только я могла достать.

Возможно, мы бы вообще не находились в подобной передряге, если бы я это сделала.

Ночью я проснулась от шума возни. Сев в постели, я увидела в другом конце комнаты Сэма, роющегося в одном из встроенных шкафов. Я понятия не имела, сколько было времени, но, судя по темноте за окном, очень рано.

— Что ты делаешь?

Сэм напрягся. Я испугала его. Так как Сэм всегда настороже, сделать это было непросто.

— Я проснулся, и… — Он умолк, держа руки на одной из внутренних полок. — Я не знаю… что-то…

— Старые воспоминания? — помогла я ему.

— Возможно.

На полу валялись одеяла и простыни, и посреди них — несколько женских вещей. Я подняла верхнюю из кучи. Темно-серый материал струился между пальцев. Воротник был изящно украшен кружевами. Тут же лежала пара джинсов и несколько подходящих к ним футболок. Когда я выбрала эту комнату для себя, у меня и мысли не было поискать тут что-то стоящее, потому что парни ее уже обыскали. Но они не упоминали о женской одежде. Может потому, что эти вещи мне не подойдут. Они все будут мне малы.

— Чьи они?

— Не знаю, — посмотрел через плечо Сэм.

— Разве это не странно? Я имею ввиду…

Я пыталась отыскать причины тому, что у Сэма в шкафу оказалась модная женская одежда. Стиль вряд ли соответствовал той женщине, какой я представляла свою маму, поэтому эту возможность я сразу отбросила. Все эти вещи принадлежали молодой девушке. Девушке моего возраста.

Я села, сердце сжалось от чувства похожего на ревность, хотя я понятия не имела, на кого это чувство направить.