— Тебя прислали растереть мне спину. Приступай, — сказал он, поворачиваясь на живот и подставляя свою широкую спину.

Окунув ладони в надушенное ароматами масло, Маэва опустила их на спину незнакомца. И как только она сделала это, ей показалось, что она провалилась в холодную серую трясину.

Руки ее могли много сказать о тех людях, к которым она прикасалась. Ладони начинало покалывать, и она знала. Она знала, что за улыбкой леди Лорин таится великий страх, знала, что лорд Мечи — вовсе не щедрый покровитель искусств, каким хочет казаться. Когда ладони впервые открыли ей путь в чужой разум, она испугалась и разволновалась. Однако ей пришлось смириться с собственным знанием: оно помогало ей избегать неприятностей. Что ей с того, что леди Лорин прячет страх за улыбкой, а лорд Мечи на самом деле бедняк?

Однако этот человек пугал ее, прикосновение к нему повергло ее в холод. На Маэву накатила волна дурноты; она отвела руки.

Лорд поднял голову. Жесткие пальцы его обхватили ее запястье.

— В чем дело?

— Простите меня, господин. Не угодно ли вызвать другую массажистку? Многие здесь лучше меня.

Незнакомец рванул Маэву за руку, пронзив ее взглядом, таким же острым, как патриер, и похожего цвета. Ноздри его раздулись.

— Никогда не думал, что встречу в частной бане такую, как ты, — проговорил он.

— Такую, как я?

— Другие могли бы не заметить этого, девчонка. Я же вижу суть.

Маэва хотела было спросить, что он имел в виду, однако слова не шли с языка. Она попыталась скрыться от пронизывающего взгляда, но поняла, что не в состоянии повернуть голову, не в силах даже закрыть глаза, повиновавшиеся скорее его приказу, чем ее собственной воле. Она погружалась во тьму его зрачков — в колышущуюся пустоту, наполненную серыми тенями.

Резким движением он отбросил от себя ее руку.

— Ты мне подходишь, — проговорил он. — Действуй.

Какой выбор у нее оставался? Высокий лорд пребывал здесь по приглашению ее господина, лорда Индола, который пообещал своему гостю роскошную баню и массаж. Лорды весьма щепетильно относились к собственной чести, и жалоба гостя требовала компенсации от лорда Индола. Ведает Бог, что выплачивали ее отнюдь не знатные и богатые хозяева.

Маэва поежилась, невзирая на окружающие ее клубы пара. Она еще раз окунула руки в масло.

Отодвинув занавеску, в комнатушку, где работала Маэва, влетел мальчуган лет восьми. Он принес свежие полотенца, от которых пахло розами. Девин был здесь новичком. Его родители — люди низменного происхождения — умерли, а в Сливии сироте могут помочь только небеса. Утрата сразу отца и матери была таким несчастьем, которое нередко заканчивалось рабством — если родственникам сироты не хватало средств на его прокорм.

Будучи свободнорожденным, Девин еще не имел шрамов на лице и шее. Лорд Индол строго придерживался распорядка в клеймении, выделяя для этого занятия в каждом месяце лишь одно утро. Как было известно Маэве, прочие лорды у себя дома придерживались других обычаев и покрывали ранами шеи своих рабов по собственной прихоти, превращая их в сетку сросшихся лоскутов. Нанесение ран не доставляло удовольствия лорду Индолу. Однако печальный для Девина день был уже не за горами.

Когда Девин опустил полотенца на полочку возле стола, запах роз успокоил разволновавшийся желудок Маэвы. Розы… это неправильно… благородные лорды предпочитают пачули… или кедровый аромат, иногда даже запах бергамота… Маэва попыталась взглядом дать знак Девину. Исчезни. Здесь не безопасно. Но он только улыбнулся, кивнув головой в сторону занавески.

Находившийся на столе человек внезапным движением вскочил на ноги. Ни слова не говоря, он схватил свой патриер, а потом ухватил Девина за халат, развернул мальчишку лицом к себе, и Маэва заметила, что взгляды их соприкоснулись; округлившиеся глаза Девина казались беспомощными перед пронзительным взглядом лорда. Патриер резанул по лицу Девина, оставив глубокий, на всю жизнь, порез.

Оставив клеймо раба.

Маэва с криком бежала, призывая Орло.

Орло появился немедленно, но действовал он осторожно. Он знал свое место. Лорд Морлен зашел чересчур далеко, оставив метку на рабе другого господина, находясь в его же бане. Тем не менее опасно приближаться к любому лорду, когда у него в руках патриер, и уж тем более к лорду Морлену.

Проклятье ему, нарушившему здесь мир, подумал Орло. Обычно лорды не решались преступать закон столь открытым образом, однако Морлен никогда не оказывался виноватым. Желающих бросить обвинение этому человеку, как говорят, более богатому, чем сам император Долен, не находилось.

Отодвинув в сторону занавеску, Орло заметил нож лорда Морлена, занесенный надо лбом Девина. Мальчик рыдал, кровь стекала по его щекам.

— Мой господин! — Орло попытался внести в свой тон подобающую нотку смирения и вместе с тем добиться, чтобы его услышали.

Морлен поглядел на него:

— Что тебе?

— Мой господин, простите, что вас оскорбили, но вы помечаете ножом нового раба лорда Индола.

— Надеюсь, что тебе дорого собственное место, — проговорил лорд Морлен. Отпустив Девина, он толкнул мальчика на пол. — Этот юнец совершенно неотесан.

Сердце Орло колотилось, едва ли не вырываясь из грудной клетки.

— Простите, мой господин.

Оставалось только надеяться, что Морлен не причинит других бед.

Девин скулил, прижимая руки к лицу. Маэва наклонилась к нему, обхватив за плечи, а Орло занялся ранами. Внутрь заглянули шедшие мимо рабы, бросившиеся наутек, заметив лорда Морлена, вытиравшего свой патриер.