Шрифт:
Джемма сказала:
— Садитесь, пожалуйста…
Варвара Товмасовна сцепила в воздухе пальцы протянутых рук:
— Как давно мы не виделись!
Жест получился вполне естественный.
— А я тут браню Ваганчика — редко, редко он стал баловать нас своим вниманием. Нехорошо, нехорошо, мой мальчик. Папа нуждается в твоем присутствии…
Джемма подумала: «Не о внуке она пришла со мной говорить. Не начала бы она так прямо».
Ваган ускользнул за ширму. Джемма села. «Что ей надо?» — думала она.
Варвара Товмасовна огляделась.
— Эти однокомнатные квартирки маловаты, но удобны. Софик тебе выхлопотала?
— Нет. Мне ее дали на работе.
Старуха покачала толовой:
— В свое время ты не хотела работать. А ведь как я тебя уговаривала!
Джемма молчала.
— Ты не думай, что я на тебя сержусь. Я понимаю: ты не любила Кима, он был тебе неподходящим мужем. Как ты знаешь, я объективный человек. Что ж! Все в жизни бывает. Единственно плохо, что ты покинула нас в такую трудную минуту, не сказав ни слова. Разве я не заслужила твоего доверия?
Знакомые интонации, которые можно пропеть как мелодию! Но для чего она пришла? И чем она встревожена?
— Стоит ли вспоминать старое? — сказала Джемма.
— Нет, это я так, между прочим. Конечно, о чем говорить! Ты живешь, работаешь. Ким тоже устроил свою жизнь. Его жена — милая женщина, хотя между нами нет полного понимания, как было с тобой. Я верна своему принципу: не вмешиваться в жизнь молодых. Спросят — посоветую. Не спросят — своего мнения не навязываю.
Джемма представила себе, как в доме Марутянов женщина бьется в этих ловко расставленных словах. Ей стало жалко вторую жену Кима.
— Сердцу не прикажешь, — вздохнула Варвара Товмасовна. — Ким очень любил тебя. Тосковал. Но что он мог сделать? Ты ушла сама, по доброй воле… Не правда ли?
— Да. Это верно, — подтвердила Джемма.
Варвара Товмасовна, прищурясь, взглянула на нее.
— Напиши это, дочка, — сказала она и будто спохватилась: — Уж прости, я привыкла так тебя называть…
«Вот для этого она и пришла», — догадалась Джемма, еще не понимая, что именно она должна написать.
— Дай справку, что ты ушла от Кима сама, по своему желанию.
Джемма подумала: «Как с работы. Уволилась по собственному желанию».
— Для чего это нужно?
Старуха ответила уклончиво:
— Знаешь, у человека всегда есть враги. Возникают всякие кривотолки, сплетни…
— Прошло три года, — сказала Джемма, — он женат на другой. Какие сплетни?
— Когда возбуждают вопрос о моральном облике человека, принимается во внимание вся жизнь. И справка первой жены мажет иметь некоторое значение.
Варвара Товмасовна сказала это деловито и строго.
Джемма все поняла… Недаром она много лет жила в доме Марутянов. Киму что-то угрожает. Беду надо предотвратить. И уже все обдумано: у того взять справку, тому позвонить по телефону, с тем поговорить. Все пригодится. Как всегда, большие слова служили ничтожной цели. Но как много времени прошло, прежде чем она это разгадала! «Почему я должна что-то писать? Почему они снова запутывают меня в свою жизнь?»
Варвара Товмасовна выжидательно смотрела на нее. Пальцы с удлиненными ногтями постукивали по столу.
— Мама! — глухим голосом позвал Ваган.
Она обрадовалась возможности хоть на минуту уйти. Ваган стоял у открытого окна.
— Дай ты им эту справку, — сказал он. — Дай, прошу тебя…
Его лицо брезгливо кривилось.
Варвара Товмасовна прочла несколько строк, написанных мелким почерком Джеммы, и спрятала бумажку в сумочку. Больше ей здесь ничего не надо. Ее лицо замкнулось.
На прощание сказала холодно:
— А ты, кажется, полнеешь. Нехорошо!
Ваган помог бабушке спуститься по лестнице.
Джемма подошла к окну. Стояла лучшая пора года в Армении — время сбора винограда и персиков, время прозрачных безветренных дней и теплых звездных ночей.
Раздался шум подъехавшей машины. Два коротких негромких сигнала.
Она еще раз взглянула в зеркало. Разгладила морщинку у лба.
— Надо идти…
Свадьба
Арто на свадьбу не поехал. Накануне он поссорился с женой. К утру у него уже отлегло от сердца, и, стараясь говорить как ни в чем не бывало, он рассудил: