— Хорошо, я понял вас. Однако я сомневаюсь, что все, сказанное вами, смягчит негодование Саймона, когда он обнаружит свастику у себя на шее. Но оставим эти мелочи. Больше всего меня беспокоят ваши сегодняшние фокусы. У меня возникло чувство, что вас следует держать взаперти, как буйно помешанного, — а, может, я сам спятил?

Де Ришло улыбнулся.

— Невероятные вещи происходят сейчас в Лондоне, не правда ли? Но давайте сначала нальем по стаканчику и спокойно все обсудим.

— Невероятные! Будь все так, как вы представляете, это можно было бы назвать фантастикой. Но это не так. И ваши ахи и охи насчет черной магии, и тот бред, который вы несли, завязывая дурацкий амулет на шее Саймона — все это, без сомнения, полнейшая чушь.

— Неужели? — снова улыбнулся герцог, опуская кусочек льда в стакан Рэкса. — Хорошо, давайте послушаем, как вы объясните странное поведение Саймона. Я полагаю, оно и в самом деле показалось вам несколько необычным?

— Конечно, но не настолько странным, как вы пытаетесь его представить. Мне кажется, что Саймон увлекся спиритизмом или чем-то вроде того. Многие интересуются подобными вещами, но ведь вы знаете Саймона — когда он чем-либо увлекается, то забывает обо всем остальном, и в этом причина его вопиющего безразличия к нам.

Сегодня вечером у него, видимо, должен был состояться сеанс, который он, при всем своем желании, не смог отменить. Увидев нас, непрошенных гостей, он, естественно, не захотел объяснять, почему у него собралась столь странная компания. Поэтому он и сочинил басню об этом астрономическом кружке. А вам — прочитавшему слишком много книжек и не забывшему сказки, которыми ваша нянька, похоже, перекормила вас в детстве, это не понравилось, и вы врезали бедняге в челюсть.

Де Ришло кивнул.

— Другого объяснения я не ожидал услышать, но давайте-ка начнем по порядку. Вы должны согласиться, что после того, как я оглушил Саймона, мне, чтобы отправить его спать без единого слова протеста, пришлось воспользоваться несколько необычными средствами.

— Да, доктора иногда пользуются гипнозом, — кивнул Рэкс. — Но, будь Саймон в полном сознании, он никогда бы не позволил вам прицепить свастику себе на шею.

— Хорошо. Итак, мы, по крайней мере, установили тот факт, что можно пользоваться силами, о которых у обычных людей нет ни малейшего представления. А теперь представим, что я проделал все эти тривиальные вещи не перед вами, а перед невежественными людьми, никогда не слышавшими о гипнозе. Они, вероятнее всего, назвали бы произошедшее магией!

— Несомненно.

— Сделаем еще шаг. Предположим, что с помощью тех же сил я, скажем, поднялся в воздух и повис на высоте нескольких дюймов от пола. Вы могли бы и не воспользоваться словом «магия», но отнеслись бы к этому событию — левитации — точно так же, как те люди, которые назвали магией гипноз, поскольку вы всегда считали, что левитация невозможна.

— Согласен с вами.

— Что ж, я не могу продемонстрировать вам левитацию, но, заверяю вас, я неоднократно видел этот феномен своими глазами.

— Не стану с вами спорить. Однако я слышал, что, в момент так называемой левитации человек не поднимается в воздух, а продолжает стоять на земле. Это всего лишь сеанс массового гипноза, не более.

— Как вам угодно, но ваше объяснение не ухудшает моей позиции. Раз вы допускаете, что я могу использовать неизвестные вам силы, чтобы загипнотизировать Саймона, а какой-либо восточный мистик может использовать те же самые силы, чтобы загипнотизировать сто человек, то почему бы не предположить, что эти силы на самом деле существуют, и некоторые люди способны еще более ловко владеть ими?

— Да, но всему есть предел.

— При чем здесь предел? Вы, очевидно, считаете левитацию невозможной, но, живи вы лет пятьдесят назад и попробуй кто-нибудь убедить вас в возможности беспроволочной связи, вы и это сочти бы невозможным?

— Кто знает, — неожиданно согласился Рэкс. — Но я не понимаю, к чему вы клоните. Гипноз всего лишь демонстрирует возможности человеческой воли.

— Ага! Вот именно. Воли к добру или воли ко злу. В этом-то вся загвоздка. Человеческая воля напоминает беспроволочное радио, которое, будучи соответствующим образом настроено, может улавливать волны, пронизывающие все вокруг и невидимо воздействующие на нас.

— Невидимое воздействие — я где-то уже слышал эту фразу.

— Нет сомнений. Выдающийся специалист по умственным расстройствам, возглавляющий наши государственные психиатрические больницы, написал книгу с таким названием, и все, в чем я пытаюсь уверить вас, не составляет и десятой доли того, о чем он пишет на ее страницах.

— Просто удивительно, почему его самого не заперли в одном из этих заведений.

— Рэкс, Рэкс, — с оттенком грусти улыбнулся де Ришло. — Попытайтесь все-таки смотреть на вещи шире, друг мой. Верите ли вы в чудеса, сотворенные Иисусом Христом?