— А по-моему, нельзя отправляться так скоро, когда у нас в Гарлесье столько народу, — гнул свое Гест. — Сначала надо запастись продовольствием на весь курган. Для Праздника Солнца нужна хотя бы одна добрая охота, и это только мясо.

Это была правда. В Гарлесье теперь стало вдвое больше ртов, а отхолмцы никаких припасов с собой не принесли. Добычу с последней охоты подъели за два дня. Если праздновать хоть сколько-нибудь достойно, нужно раздобыть побольше мяса и наварить побольше пива.

— Что если подождать до после праздника? — предложил Гест. — А потом обдумаем план наступления.

— Можем отправить половину за пищей, а другую половину против доригов, — не сдавался Орбан. — Если врезать доригам как следует, они попрячутся. Много бойцов для этого не нужно.

— Но тогда придется оставить Гарлесье на время и без охраны, и без продовольствия, — указал Гест. — Если дориги на него нападут, оно будет совершенно беззащитно.

— Но они же дали тебе слово, что не нападут! Нравится мне их наглость! — воскликнул Орбан, теряя терпение. — Что с тобой, Гест?

— Ничего, — ответил Гест. — Просто я предпочитаю подождать до осени, когда у нас будет зерно в…

— До осени! Ты что, ждешь, что я буду до самой осени сидеть тут сложа руки и глядеть, как в Отхолмье заправляют дориги? — взревел Орбан.

— Ты только не думай, будто я не понимаю твоей точки зрения… — начал Гест.

— Как это мило! Вот я в твоей ни шиша не смыслю! — рявкнул Орбан.

Спор продолжался несколько дней. Орбан терял терпение все больше и больше. Гест оставался восхитительно учтивым и несгибаемо рассудительным, и Гейру становилось все яснее и яснее, что его отец твердо намерен избегать битвы с доригами до последнего. Гейр его не понимал. Выходило, что Гест трусит. Он уступил Орбану в истории с кузнецами, он согласился выстроить ему огромный дом, но тут, в единственном вопросе, в котором Орбан, как ни крути, был действительно прав, — тут Гест хоть и вежливо, но уперся. Это было ничуть не похоже на Геста из Мириных рассказов. Стоило Гейру заслышать спор Геста с Орбаном, как к нему тут же возвращалось скверное, мрачное предчувствие, посетившее его в то, первое утро. Это предчувствие вроде бы и не было связано со спором, но каждый раз, когда отец с дядей спорили, оно мучило Гейра все сильнее и сильнее. В конце концов он рассказал о нем Айне, поскольку Адара не была готова его слушать.

— Ничего удивительного, — ответила Айна. — Ты только погляди: отец с Орбаном все время спорят, Каста говорит маме гадости и всех донимает этим своим Ондо, Мири с Фанди так друг на друга смотрят, будто вот-вот подерутся, — разве это жизнь? И ведь это, наверное, навсегда! А если отец не согласится идти на доригов, это и будет навсегда. Гейр, пожалуйста, спроси меня, уйдут они когда-нибудь или нет!

— Уйдут ли отхолмцы через месяц? — спросил Гейр.

Отрешенное выражение на лице Айны сменилось удивлением и облегчением.

— Да! Благодарение Солнцу!

— Обратно в Отхолмье?

Лицо у Айны стало еще удивленнее.

— Нет. Куда-то очень далеко. Ух, сразу полегчало!

Гейру полегчало не меньше, чем Айне. Теперь ему стало проще терпеть Ондо. А Ондо, оправившись от испуга, стал еще противнее обычного. Обижать Сири он не смел, Айну презирал, потому что она была девчонка, так что вся его злоба досталась Гейру. Он хотел поквитаться с Гейром за Помысел, который наслал на него Сири, поэтому открыл военные действия тем, что напомнил Гейру об отсутствии у него, Гейра, Даров. Но это была палка о двух концах. Тогда Ондо решил поступить иначе. Они со Скодо и Падом вразвалочку подошли к Гейру, который размешивал известку для нового дома Орбана.

— А ну, поцелуй мне руку, Гейр, — приказал Ондо. — Давай.

— С чего вдруг? — спросил Гейр.

— А я-то думал, что даже такой полудурок, как ты, и то поймет, — заявил Ондо, на что Скодо и Пад от души расхохотались. — С того, конечно, что я буду верховным вождем. Тебе стоит это признать и поцеловать мне руку прямо сейчас.

— Кто сказал, что ты будешь верховным вождем? — презрительно скривился Гейр. — Да тебе и верховной мокрицей не стать!

— А не обзывайся! — рявкнул Скодо. — А вот он и будет! Вот так вот!

— Все так говорят, — закивал Пад. — Как Орбан.

— Орбан не верховный вождь, — возразил Гейр.

— Ну так будет, — засмеялся Ондо. — Ты бы лучше послушал, что кругом говорят. Моего отца хотят сделать верховным вождем, потому что Гест трус и боится воевать с доригами.

— Так что давай целуй, — велел Скодо.

Гейр уже три дня ломал себе голову над тем, не трус ли Гест, так что это было для него слишком. Он зарычал от ярости и бросился бы на всех троих — и тогда драка вышла бы совсем неравной, потому что и Скодо, и Пад были старше и выше, — если бы мимо не прошел Брад, многозначительно помахивая лопатой. Ондо, Скодо и Пад тут же направились прочь, беззаботно хохоча.

— Вот трусы! — сказал Брад. — Слушай, Гейр, если ты не вздуешь Ондо как следует, они до самой смерти от тебя не отстанут. Ондо твой. С остальными двумя я тебе помогу. На твоей стороне все Гарлесье.

Гейр вернулся к своему корыту с известкой и стал лупить и колотить ее мешалкой, представив себе, будто это Ондо. Он понимал, что Брад прав. Ну, пусть только Ондо еще хоть раз…

Час спустя он поднял голову и обнаружил, что Ондо, Скодо и Пад играют в бабки на его подоконнике. Это был тонкий ход. Ондо не хуже всех прочих знал, что это подоконник Гейра. Гейр поднялся на ноги, разозлившись до того, что все Гарлесье кругом померкло и поблекло и остались только трое на подоконнике. Гейр не видел, как все гарлесяне от мала до велика напряженно ждут, когда он бросится на Ондо, — ждут, готовые развязать великую битву.