— А я спросила у него, где ты, — сказала Айна. — И мы сюда пришли.

На миг Гейру показалось, что против него ополчился весь белый свет, а в особенности Дары Сири и Айны. Он почувствовал себя совершенно беспомощным.

— Иду вон к тому великанскому дому, — буркнул он. — Теперь вы все знаете.

— Хорошо, — ответила Айна, и Сири кивнул.

Гейр понял, что они готовы к приключениям. Он рассвирепел. Уж это-то приключение было его! Он развернулся и снова зашагал к роще.

Он скорее чувствовал, чем слышал, что Айна и Сири следуют за ним. Это ужасно раздражало, но при этом Гейр не ощущал в себе ожидаемой ярости. С Айной и Сири ему было уже не так горько и вообще, честно говоря, сильно полегчало, потому что он не мог допустить, чтобы великаны убили его у них на глазах. Он крался между деревьев куда осторожнее, чем если бы был один. Айна и Сири скользили следом легко, словно два ветерка. Роща кончилась, и дети залегли под прикрытием последних деревьев, глядя на великанский дом. Они еще ни разу не видели великанских домов.

Взглянув на здание, Гейр первым делом подумал о том, какое оно уродливое. Оно было прямоугольное, высокое и темное, с кучками высоких труб на крыше. Дом был выстроен из темных кирпичей, и множество крошечных стеклышек в окнах тоже были темные. Выглядел дом заброшенным и унылым. Над темной кирпичной оградой перед домом виднелись ровно остриженные кусты. По обе стороны от здания стояли деревья, покрытые по-летнему темной листвой. Казалось, дом источает темноту в затуманенное сияние солнца. Для того, кто всю жизнь видел только круглые дома, зрелище было непривычное. Но Гейр сразу понял, что здание старое и по-своему изысканное. Как ни странно, дом окружала вода. Под оградой виднелось нечто вроде канавы или рва, и через этот ров к входу в дом вело что-то похожее на мостик. Невдалеке от рощи, где залегли Гейр, Айна и Сири, проходила еще одна канава, поуже и не такая полноводная. Между ними простиралась каменистая площадка, по которой бродил старый пес.

— Стоячая вода! — встревоженно прошептала Айна. — А терновника нет!

Глядя на пса, Гейр рассмеялся. Пес был не выше любимой гончей Геста и такой неуклюжий и дряхлый, что любой гарлесский щенок разорвал бы его в клочки. И зачем, интересно, великанам такие псы? И тут Гейру показалось, что здесь красиво и мирно.

Пес их учуял. Он не стал лаять, а неуклюже и миролюбиво затрусил в их сторону. Все трое недолго думая произнесли слова, чтобы пес их не заметил. Тот с озадаченным видом вздохнул и тяжело улегся.

Тут же Гейру показалось, что дом стал уродливее прежнего.

Сири приподнялся на локтях:

— Смотри-ка, эти рвы… канавы… совсем без терновника.

— Ну и что? — пожал плечами Гейр.

Дом был такой красивый и мирный, что казалось, будто никакие дориги их здесь не потревожат. Гейру вдруг подумалось, что он не знает, дружат великаны с доригами или враждуют. Ему об этом никто не говорил.

— Где же великаны? — шепнула Айна.

И дом снова стал уродливым.

А потом дом начал мерцать — превращаться из красивого в уродливый и обратно. Мерцание было мерное, медленное, гулкое, и с каждым разом, когда дом становился уродливым, он казался все более и более зловещим. У Гейра появилось очень сильное и скверное предчувствие. Ему стало безумно страшно без всякой причины. Тук-тук. Тук-тук-тук. Уродливый… прелестный… уродливый. В ушах у Гейра звенело, сердце отчаянно колотилось.

— Гейр, Гейр, что это с тобой? — спросила Айна.

— Не знаю! Мне не нравится этот дом!

— Какой-то он слишком угловатый, да? — не без веселья согласился Сири.

Гейр понял, что ведет себя глупо. Какая чушь — испугаться дома, пусть даже и великанского, если Айна с Сири преспокойно на него смотрят.

— Давайте разведаем, — произнес он и поднялся на ноги. Мерцание прекратилось.

Они молча проскользнули вдоль деревьев и вошли в другую рощицу, которая начиналась у самой каменной площадки перед домом. Там было приятно и прохладно, а между деревьев вился ручей. Земля была совсем голая, как будто по ней все время ходили, а в самой роще оказалось много терновника. Слушая журчание ручейка, щебет птиц и холодный шелест деревьев, дети немного успокоились. Потом послышался еще один звук.

— Музыка? — предположила Айна.

— Похоже, — отозвался Сири. — Но не совсем.

Они осторожно двинулись посмотреть. И застыли. Потом пробрались вперед еще на несколько дюймов и снова застыли. Там была великанша. Они глядели на нее, вытаращив глаза. Великанша была огромная. Такого количества розовой плоти дети никогда не видели. Она была широченная. Когда она шевелилась, щеки у нее колыхались. Стоило ей провести по земле своей исполинской ногой, как от этого тряслись деревья. Великанша сидела у ручья, сложив на исполинском лице словно бы крупномасштабную карту мрачной гримасы и кивая в такт грохоту. Грохот исходил из волшебной шкатулки, которая стояла на земле возле великанши, и было понятно, что для нее это музыка.

Трое детей завороженно разглядывали и великаншу, и ее волшебную шкатулку. Им ужасно хотелось, чтобы великанша поднялась и стало видно, какого она роста, а самое интересное — как она умудряется таскать такое количество розового мяса даже на таких толстенных ногах. Они так увлеклись, что не заметили, как затряслась земля.

— Эй, Колода! Я сказал, проваливай отсюда! — произнес громкий голос.

Дети, забыв все уроки, подпрыгнули и обернулись. Если бы великан на той стороне ручья не щерился так злобно на великаншу, он бы обязательно их заметил. Гейр, Айна и Сири отступили в тень деревьев и испуганно переглянулись, не зная, что теперь делать. Если великанша сейчас повернет голову, она их увидит. Но великанша свирепо смотрела на великана.

— Это было в прошлую Пасху! — ответила великанша. — А ты сопляк! — И она что-то сделала с волшебной шкатулкой, чтобы звук стал громче.

— Смотри, Бренда. Если я тебя вышвырну, мало не покажется, — пророкотал великан. — Это все наше!

Великан был смуглый, высокий, худой и угрюмый. Рядом с великаншей он выглядел довольно-таки бледно. Конечно, ростом он был чуть ли не выше Геста, зато в плечах лишь немного шире Гейра. Голые руки были тонкие, почти как у Айны. Он грозно шагнул к великанше, и дети засомневались, удастся ли ему сдвинуть ее хоть на дюйм.