— Ты серьезно? — спросил он.

— Думаю да. — ответила Кери. Она повернулась к Ярдему, — Ты можешь нести одного? Через плечо?

Тралгу скрестил руки на груди, глубоко нахмурился, но все же кивнул. Лицо Мастера Кита оставалось бледным, но он встал и перевернул тележку на колеса, обдумывая сказанное. Лицо Кери, напротив, залила краска.

— Ярдем берет одного, — сказала она, — Смит и Хорнет могут взять того который поменьше. Сандр и Ситрин — беднягу с бородой. Двое оставшихся поместятся в тележку. Микель может поддерживать их, а вы с капитаном тащить. Опал и я берем факелы и…

— не Опал, — сказал Мастер Кит. — Она останется с нами.

— Тогда я возьму Ситрин, — продолжила Кери, не переводя дыхания. — Опал может помочь Сандру.

— Куда конкретно ты хочешь взять Ситрин? — спросил Маркус понизив голос.

— Убедиться что никто не будет смотреть на вас, — ответила Кери. Затем она переступила кровать и присела рядом с миниатюрной Ситрин. Темноволосая женщина положила руку на плечи Ситрин и мягко улыбнулась.

— Давай, сестра. Ты готова быть храброй?

Ситрин моргнула мокрыми от слез глазами.

— Кит? — сказал Маркус.

— Прихоть Андрикора — это комедия Кабральского поэта. — произнес Мастер Кит. — Городской глава умирает в борделе, и они вынуждены тайно доставить его тело обратно в кровать его жены, пока та не проснулась.

— И им это удается? Как?

— Это комедия, — сказал Мастер Кит, пожимая плечами. — Ты собираешься помогать мне с этой тележкой или как?

У них не было факелов, но два маленьких жестяных фонаря нашедшиеся в дальней комнате были вполне пригодными. При помощи нескольких булавок и следуя советам Кери, юбки значительно укоротились, а платья были наполовину расстегнуты на шее и спине. Волосы висели свободными завитками, угрожая окончательно рассыпаться в любой момент, словно остатки более приличной прически. Кери подкрасила Ситрин губы, нарумянила щеки и грудь, в темноте ночи эта парочка казалась сотканной из солнечного света и предвещания секса.

— Считай до трехсот, — обратился Мастер Кит к Кери, — затем идите за нами. Если я подам знак…

— Мы начнем петь, — сказала Кери и потом, обращаясь к Ситрин, — Расправь плечи, сестра. Нас должны заметить.

— Ярдем? — сказал Маркус когда тралгу поднял одного из мертвецов.

— Сэр?

— День когда ты бросишь меня в канаву и возьмешь компанию на себя?

— Я и есть компания, сэр.

— Справедливо.

Они скользнули в темноту. Их окутал жестокий холод, дыхание Маркуса превращалось в туман. Булыжники мостовой выглядели как будто сделанные изо льда, а от тележки исходил запах смерти — тяжелый, медистый и знакомый как собственное имя. Со стороны которую тащил Мастер Кит слышалось дыхание, частое как одышка. Живые везли мертвых сквозь темные улицы, ведомые своей памятью и светом звезд. Высыхающая кровь спеклась у Маркуса на боку, тревожа его раны на каждом шагу. Он заставлял себя двигаться вперед. Это было похоже на медленно текущую вечность, боль в его пальцах сменилась на оцепенение, затем снова пришла боль. Позади он услышал голос Кери, неожиданно затянувший вульгарную песенку, и затем, словно тростниковая дудочка играющая в созвучии с трубой, голос Ситрин подключившийся к пению. Он обернулся через плечо. В квартале позади них, высоко подняв фонари над головой, две мало одетых женщины стояли перед патрулем людей королевы. Маркус остановился, тележка сразу замедлилась.

— Капитан, — настойчиво прошептал Мастер Кит

— Это глупо, — сказал Маркус, — это не твоя комедия и эта улица не сцена. Там люди с мечами и властью. Выставлять перед ними женщин и надеяться на лучшее это…

— Что сделано, — сказал Мастер Кит, — то сделано и у нас были на то причины, капитан. Сейчас вам лучше продолжить тащить тележку.

В свете фонарей, Кери смеясь повернулась кругом. Один из людей королевы набросил свой плащ на плечи Ситрин. Маркус понял что он, сам того не заметив, вытащил нож. Им нельзя доверять, думал Маркус, глядя на стражей общественного порядка в их зелено-золотых плащах.

— Капитан? — задал вопрос Ярдем.

— Продолжаем. Идем дальше, — сказал Маркус заставляя себя отвернуться.

Разрыв в дамбе был на дальневосточном краю города. Каменная дорожка белая от снега и помета чаек с черными пятнами льда, выглядывала из неразличимого в ночи океана. Чайки гнездились в трещинах в стенах вокруг них и на утесах под ними. Тут находилась единственная трещина, не шире дверного прохода в котором когда-то было установлено осадное орудие, давно уж превратившееся в ржавчину, предназначенное для защиты города от врагов, которые ныне были такими же мертвыми как и тела перевозимые Маркусом.

Они двигались быстро и сохраняли тишину. Ярдем шагнул к краю обрыва и сбросил труп со своего плеча в серый предрассветный туман. Затем тоже проделали Смит и Хорнет, как будто помогая пьяному товарищу преодолеть порог дома. За ним, общими силами, последовала тележка с грузом человеческих тел и, наконец, Сандр и Опал, с трудом двигавшаяся под тяжестью своей ноши, подошли к краю. Последний нападавший исчез. Они не слышали всплесков. Только завывание ветра, крики птиц и удаленное бормотание прибоя.