Гедер водил пальцем по строкам, силясь вспомнить все, что знал о языках востока.

Синир Кушку.

Конец Всех Сомнений.

— Я говорю, существует зло в мире, — сказал Мастер Кит, поднимая коробку на своё бедро, — и сомнения, является оружием, которое защищает от него.

Ярдем взял коробку из рук старого актёра и поднял её на вершину кучи.

— Но если вы сомневаетесь во всем, — сказал Тралгу, — как может что-нибудь быть справедливым?

— Ориентировочно. И при условии последующего рассмотрения. Мне кажется, лучше спросить, есть ли какие-либо добродетели в совершении постоянных и неисследованных определённостей. Я не верю, что мы можем сказать это.

Капитан Вестер издал гортанный звук, как собака, готовящаяся к атаке. Ситрин чувствовала, что начинает съёживаться в ответ, но не позволила телу поддаться импульсу.

— Мы можем сказать, — заявил капитан, — что разбазаривание хорошего воздуха на сомнения (сотрясание воздуха впустую), не поможет сделать работу быстрее.

— Извините, сэр, — сказал Тралгу.

Мастер Кит кивнул, принимая его извинения, и спустился вниз по тонкой деревянной лестнице на улицу. Сандр и Хорнет, поднимаясь с коробкой драгоценных камней между ними, прижались к стене, давая ему дорогу. Ситрин сдвинулась, освобождая им пространство, достаточное, чтобы передать новую коробку Ярдему, а ему, достаточное, чтобы найти для неё место в новых помещениях. Холодный, влажный ветерок с запахом свежего помета лошадей повеял через открытые окна одновременно с дневным светом. Ситрин подумала, что это походило на весеннюю пору.

— Он уже был священником, ещё мальчишкой? — спросил Маркус, указывая вниз по лестнице подбородком. — Он начал говорить о вере, сомнении и природе истины, как только мы вернулись в караван, проповедуя с каждым приёмом пищи.

— То, что он говорит, имеет смысл, — сказал Ярдем.

— Для тебя, — ответил Маркус.

— Предположим, он мог быть священником. Это основной набор, — Хорнет пожал плечами. "Если бы он сказал нам, что он поднялся по склону горы, и выпил пива с луной, наверное, я поверю этому. У нас есть ещё две коробки одинакового размера, а затем все эти восковые блоки.

— Восковые? — спросил Маркус.

— Книги, сказала Ситрин, но слова прозвучали как карканье. Она кашлянула и начала снова. — Книги и бухгалтерские журналы. Они закупорены для защиты от сырости.

— Какая это хорошая вещь, — подумала она, — так как мы погружали их в мельничный пруд. — Она сразу же представила трещины в воске. Страницы и страницы со смазанными чернилами и трухлявую бумагу, скрытые под защитной обёрткой. Что делать, если книги разрушены? Что она скажет Магистру Иманиелю? Что она скажет банкирам в Карсе?

— Ну, тащите их наверх, — сказал Маркус. — Мы где-нибудь найдём им место.

Хорнет кивнул, а Сандр уже спускаясь по лестнице. Он даже не взглянул на неё. Она сказала себе, что это не волнует её.

Ситрин было хорошо известно, что новые помещения не полностью одобрены капитаном Вестером. В отличие от места в соляном квартале, которое находилось на втором этаже, и имело деревянные полы, сообщающие нижнему этажу о любом движении языком скрипа и треска. Магазин на первом этаже был игорной лавкой, а это означало, что множество людей, разного статуса могли приходить и уходить в течение дня. Но замок у подножия лестницы был прочным, прилегающие улицы не предрасположены к наличию пьяных и заблудившихся, и окна были без балконов и труднодоступны. Кроме того, имелось окно в переулок, через которое можно опорожнить ночной горшок (???), и скрыться в любом из пяти проходов ведущих вниз от таверны, в которой они могли купить еду и пиво.

Кэри и Микель поднялись следом. Кэри улыбалась.

— Мальчик на улице спросил нас, что мы тащим, — сказала Кэри.

Ситрин могла видеть напряжённость на лице Капитана Вестера, когда он подошёл к окну и выглянул.

— Что ты ему сказала?

— Массу драгоценностей для празднования Первой Оттепели, — сказала Кэри. — Открыли также один из ящиков для него. Вы должны были видеть это. Он выглядел таким разочарованным.

Кэри смеялась, не видя гнев на лице капитана Вестера. Или, возможно, видя, но, не беспокоясь об этом. В дни, когда они искали новые помещения и готовились тайно переместить богатства Ванаи в новое убежище, Опал была упомянута лишь однажды, когда Смит пошутил, что она нашла способ держаться подальше от какой-либо тяжёлой работы. Никто не засмеялся.

Ситрин по-прежнему заставляла себя (приходилось бороться с собой, чтобы) поверить, что это произошло. То, что Опал намеревается зарезать ее и забрать деньги было трудно понять. Что капитан Вестер убил бы ее за это, было еще труднее. Конечно, другие были недовольны. Конечно, они обиделись на капитана. И на Ярдема. И на ее. Они должны были. Но они были здесь, таскали ящики и шутили. Ситрин поняла, что она доверяла им — каждому из них, без разбора — не потому, что они были надежными, а потому, что она хотела, чтобы они такими были.