— Сможешь, — сказал Мастер Кит.

— Нет, я-

— Ситрин, остановись. Послушай мой голос, — сказал Мастер Кит.

Ситрин обернулась. Он выглядел старше, чем она помнила его, и ей потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, это от того, что он не улыбался, даже уголками глаз. Под глазами были мешки. Его щеки обвисли, а щетина на лице была скорее белая, чем чёрная. Ситрин ждала.

— Ты сможешь сделать это, — сказал он. — Нет, просто слушай меня. Ты сможешь сделать это.

— Вы имеете в виду, что Вы думаете, что я смогу, сказала она. — Или Вы ожидаете, что я буду.

— Нет. Я имел в виду, то что я сказал. Ты сможешь сделать это.

Что-то в глубине души (разума) Ситрин сдвинулось. Что-то в её в крови изменилось, как рябь на поверхности пруда, когда рыба прошла слишком близко под ней. Подавляющая печаль все ещё оставалась, страх, что она потерпит неудачу, чувство, что находишься во власти дикого и жестокого мира. Ничего из этого не ушло. Только с этим было что-то еще. Чуть ярче светлячка в темноте её разума, это была новая мысль: Может быть.

Ситрин протёрла глаза ладонями рук и покачала головой. Солнце сместилось дальше и быстрее, чем она ожидала. Она не знала, как давно они оставили новые комнаты.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— Я чувствовал, что я в долгу перед тобой, — ответил Мастер Кит. Он казался усталым.

— Должны ли мы вернуться?

— Если ты готова, я думаю, мы должны.

Вечер наступил позднее, чем ожидала Ситрин, ещё один знак, что зима начинает терять свои позиции. Ярдем Хейн сидел на полу, скрестив огромные ноги, и из тарелки ел рис с рыбой. Капитан Вестер расхаживал.

— Если мы выберем неправильный корабль, — сказал капитан, — они убьют нас, бросят наши тела акулам, и проведут остаток своей жизни живя в роскоши в каком-нибудь порту в Дальнем Сирамисе или Лионейи. Но мы только должны пройти таможню здесь и Карсе. На дороге нам, возможно, придётся выдержать полдюжины сборщиков налогов.

Ситрин взглянула на собственную тарелку рыбы, её живот слишком узлом, чтобы поесть. Каждое слово Вестера делало ещё хуже.

— Мы могли бы вернутся, сказал Ярдем. — Пойти к Свободным Городам, а оттуда на север. Или назад в Ванаи.

— Без каравана, чтобы скрыться?" Спросил Маркус.

Тралгу пожал плечами, уступая в этом. За постоянно двигающимися ногами капитана, запечатанные воском книги банка Ванаи мерцали в свете свечей. Тревога Ситрин кругами возвращалась к ним, изображая растрескавшиеся печати и гниющие кожаные корешки, танцуя в её голове, как кошмар, который никогда не исчезнет.

— Мы могли бы купить рыболовное судно, сказал Ярдем. — Управлять им сами. Вплотную к побережью.

— Отбиваясь от пиратов нашими мощными личностями?" Сказал Маркус. — Кабрал полуразложившийся, со свободными судами, грабящими торговцев, каких могут, а король Сефан не собирается их останавливать.

— Нет хороших вариантов, — сказал Ярдем.

— Нет. И ещё недели до того, как мы сможем использовать плохие, — сказал Маркус.

Ситрин положила тарелку на землю и прошла мимо Капитана Вестера. Она взяла самую верхнюю из книг, обвела взглядом тусклую, освещённую золотом комнату, и обнаружила короткий клинок Ярдема, которое тот использовал, чтобы резать сыр в полдень. Лезвие сияло чистотой.

— Что ты делаешь? — спросил Маркус.

— Я не могу выбрать правильный корабль, сказала Ситрин, — или правильный путь, или караван, чтобы скрыться. Но я вижу, что книги не мокрые, так что я делаю это.

— Мы просто должны запечатать их снова, — сказал Маркус, но Ситрин проигнорировала его. Воск был толщиной в большой палец, и отходил неподатливыми кусками. Слой ткани под ним уступал место мягкому, внутреннему слою воска, а затем пергаментной упаковке. Книга скрытая внутри всего этого, возможно была бы только что со стола Магистра Иманиеля. Ситрин открыла её и страницы зашелестели друг об друга. Знакомые пометки почерком Магистра Иманиеля были как воспоминания из детства, и Ситрин, видев их, чуть не расплакалась снова. Её пальцы прослеживали суммы и примечания, остатки, операции, детали договора и возвратные ставки. Подпись Магистра Иманиеля и коричневая, потрескавшаяся кровь его большого пальца. Она позволяла им нахлынуть на неё, знакомым и чужим одновременно. Здесь был депозит, который банк взял у гильдии пекарей, а там, синими чернилами, запись платежей, сделанных как вознаграждение, месяц за месяцем, в течение лет, пока они держали деньги. Она перевернула страницу. Здесь была запись потерь на страховании судоходства за год, когда штормы пришли из Лионейи позже, чем когда-либо прежде. Суммы потрясли ее. Она не догадывалась, что потери были так глубоки. Она закрыла книгу, и взяв свой клинок, нашла другую. Маркус и Ярдем все ещё говорили, но они могли находиться в другом городе, все это не имело значение для нее.

Следующая книга была старше, и она проследила историю банка в ней, от записи основания его, через годы сделок, почти до того дня, когда она ушла. История Ванаи написанная цифрами и зашифрованная записями. И там, в красном (сделанная красными чернилами), небольшая заметка, о Ситрин бел Саркур принятой в качестве опекаемой банком Медеан, пока она не достигнет совершеннолетия и вступит во владение вкладами своих родителей, за исключением затрат на её содержание. Было так много слов, затрачено на отгрузку зерна или инвестиции в пивоваренный завод. Смерти её родителей, начало единственной жизни, что она знала, все на одной строчке.