Новоизбранного архиепископа неизменно сопровождала на поставление боярская свита, причем каждый раз бояре перечислялись поименно. Возможно, из этих боярских семей архиепископ набирал себе кадры на должности стольников, волостелей, наместников и т. п. На них в дальнейшем он мог опираться в политических делах, они же, вероятно, предоставляли владыке военные силы для охраны, ведь у каждого боярина в то время были в подчинении собственные воины. Следовательно, в распоряжении владыки имелась профессиональная гвардия из воинов боярских дружин и собственных «молодцев», о которых есть упоминания в летописях. Так, в 1435 г. «владычнь двор молотце» участвовали в военном походе Новгорода на Ржев [349] владычный полк входил в новгородское войско, выступившее против москвичей в 1471 г. В 1451 г. владыка Евфимий построил на своем дворе «чашницу камену и молодечкую», следовательно, владычные «молодцы» постоянно несли службу на владычном дворе.

Таким образом, в свиту архиепископа входили как клирики, так и светские люди, а хорошо охраняемый владычный двор с надежными каменными постройками являлся административным центром Новгорода. В палатах владыки заседал совет республики, происходили совещания по судебным делам («А докладу быти во владычне комнате») [350] . Здесь же, согласно «Повести о белом клобуке», владыка устраивал пиры: «В доме святой Софии, премудрости божьей, в большой палате трапезу выставлял для князей и бояр, кормя и знатных людей православных великого града, но также и всех священников угощая славно многими брашнами». Поблизости, у Софии, порой собиралось городское вече. На владычном дворе держали в заключение высокопоставленных пленников: в 1313 г. «приеха Федор Ржевьскыи в Новъгород от князя Юрья с Москвы, и изъима наместникы Михайловы, и держаша их в владычни дворе» [351] .

Неизвестно, было ли присутствие владыки на вече обязательным. В 1425 г. архиепископ Симеон «бил челом» новгородцам на вече, заступаясь за арестованных немецких купцов [352] . Но это было чрезвычайная мера, вызванная реальной угрозой убийства ганзейцев.

Новгородская четвертая летопись под 1437 г. сообщает, что «владыка Еуфимеи на вече благослови крестом посадников, в ризах, и тысяцких и весь Великии Новгород, в недилю и поеха на Москву…» Здесь также имеет место неординарная ситуация — владыка явился на вече, чтобы благословить всех новгородцев перед своим длительным отсутствием в городе.

В легендарном «Сказании о помощи новгородцев Дмитрию Донскому» архиепископ приказал собрать вече, чтобы узнать мнение народа. А когда новгородцы собрались на зов вечевого колокола, архиепископ призвал их выступить на стороне московского великого князя против войск Мамая, который хочет «веру христову осквърнити и святыа церкви разорити и род христианьскый искоренити» [353] .

В данном отрывке владыка прямо назван организатором и руководителем вечевого собрания. Однако источник датируется XVI в., когда вечевые порядки ушли в прошлое, выборных архиепископов сменили ставленники из Москвы, и новгородцам осталось лишь вспоминать о прежних порядках. Впрочем, представляется вполне правдоподобным, что владыка имел право собрать вече, так же как в экстренных случаях собирали вече бояре или даже простые горожане.

Еще одно упоминание об участии владыки в вечевом собрании относится к 1467 г.: «Вышедши архиепископу владыке Ионе к народу в вече, и благослови народ» [354] . На вече в данном случае решался вопрос о строительстве церкви-однодневки ради прекращения мора. Но владыка не руководил вече, он лишь благословил народ на богоугодное дело.

Возможно, владыка выступал на вече при решении вопросов, связанных с церковью. Жалованная грамота Великого Новгорода Соловецкому монастырю 1468 г. перечисляет всех, кто присутствовал на Ярославовом дворище на вече: «Господину преосвященному архиепископу Великого Новагорода и Пьскова владыкы Ионы, господину посаднику Великого Новагорода степенному Ивану Лукиничю и старым посадникам, господину тысячкому Великого Новагорода степенному Труфану Юрьевичю и старым тысяцким, и боярам, и житьим людем, и купцем, и черным людем, и всему господину государю Великому Новугороду, всим пяти концем, на веце на Ярославле дворе». Далее в грамоте еще раз подтверждается полный список всех лиц, принявших решение пожаловать монастырь Соловецкими островами: «По благословению господина преосвященнаго архиепископа Великого Новгорода и Пьскова владыкы Ионы, господин посадник Великого Новагорода степенный Иван Лукинич и старый посадникы, и господин тысяцкеи Великого Новагорода степенный Труфан Юрьевич и старый тысяцкеи, и бояре, и житьии люди, и купце, и черный люди, и весь господин государь Великии Новгород, вся пять концев, на веце на Ярославле дворе…» [355]

На основании этого документа можно сделать вывод, что возглавлял вече архиепископ Новгорода и Пскова Иона, с благословения которого и была дана жалованная грамота. Важно сопоставить грамоту с первоначальной редакцией жития Зосимы и Савватия начала XVI в.: «И архиепископ созва к себе боар, и въспомяну им о населницах, пакости деющих преподобному. И бояре все с мноземи обещанием помогати изволиша манастырю его. И даша ему написание на совладение острова Соловецкаго, и приложиша к нам и писанию восемь печатей оловя: первую владычну, 2-ю посадьничю; 3-ю тысяцкаго, и приложиша 5 печатей с пяти конец града того по печати, и тако запечатлев, и дасть ему архиепископ» [356] .

В приведенном отрывке вече не упоминается, а говорится о совещании у архиепископа, что вполне объяснимо. Архиепископ говорил прежде всего о недопустимости насилия по отношению к монахам со стороны новгородских бояр. Последние обещали всячески помогать монастырю. Данный вопрос явно обсуждался келейно. В результате переговоров была составлена грамота на передачу Соловков монастырю. То есть решение о передаче Соловецких островов было принято на предварительном совещании у владыки, а вече как высшая инстанция только подтвердило его.

На основании приведенных свидетельств нельзя утверждать, что владыка непременно руководил общегородским вече или даже просто присутствовал на собрании. Каждый раз, когда упоминается о личном присутствии архиепископа на вече, это обусловлено определенными причинами. Из этих упоминаний нельзя делать вывод о том, что присутствие архиепископа на вече было обязательным. Но очевидно, что владыка председательствовал на предварительных заседаниях «совета господ», на которых обсуждались вопросы, впоследствии выносимые на вече.