— Нет, аспирина для младенцев. Конечно, крейокса.

— Простите, разумеется. Попробую вспомнить. Что ж, проводились обширные исследования, как я сказал.

— Это я понял, доктор Юландер. Вопрос довольно прост. Где проводились клинические исследования?

— Ну, первоначальные исследования проводились в группе испытуемых с высоким уровнем холестерина в Никарагуа и Монголии.

— Продолжайте. Где еще?

— В Кении и Камбодже.

— Действительно ли «Веррик» потратила четыре миллиарда долларов на разработку крейокса, чтобы получить дивиденды в Монголии и Кении?

— Я не могу ответить на этот вопрос, мистер Зинк. Я не имею отношения к маркетингу.

— Весьма честно с вашей стороны. Сколько клинических исследований было проведено здесь, в Соединенных Штатах?

— Ни одного.

— Сколько препаратов «Веррик» проходят клинические исследования на сегодняшний день?

Надин Керрос встала и произнесла:

— Протестую, ваша честь, на основании того, что это не имеет отношения к делу. Речь не идет о других препаратах.

Судья Сирайт почесал подбородок.

— Отклоняется. Посмотрим, к чему это нас приведет.

Дэвид и сам не знал, к чему это приведет, зато он только что одержал крошечную победу над миз Керрос. Воодушевленный, он продолжал:

— Можете ответить на вопрос, доктор Юландер? Сколько препаратов «Веррик» проходят клинические исследования сегодня?

— Около двадцати. Я могу перечислить их все, если вы дадите мне подумать минуту-другую.

— «Двадцать» звучит внушительно. Не будем терять время на их перечисление. Сколько денег потратит «Веррик» на клинические исследования всех тех лекарств, которые сейчас разрабатываются?

— По самой грубой оценке — два миллиарда.

— За прошлый, 2010 год сколько оптовых продаж в процентном отношении совершила «Веррик» на зарубежных рынках?

Доктор Юландер пожал плечами и принял озадаченный вид.

— Мне надо проверить финансовые отчеты.

— Вы вице-президент компании, не так ли? И занимаете эту должность последние шестнадцать лет, верно?

— Это действительно так.

Дэвид взял тонкую папку, перелистнул страницу и произнес:

— Вот финансовый отчет за последний год, и здесь ясно сказано, что восемьдесят два процента оптовых продаж «Веррик» были совершены на рынке США. Вы это видели?

— Разумеется.

Миз Керрос встала и заявила:

— Протестую, ваша честь. Финансовые показатели моего клиента отношения к делу не имеют.

— Отклоняется. Финансовые показатели вашего клиента относятся к публично раскрываемым сведениям.

Еще одна крошечная победа, и уже во второй раз Дэвид ощутил удовольствие от выступления в зале суда.

— Восемьдесят два процента — это похоже на правду, доктор Юландер?

— Если вам так угодно.

— Это не мне угодно, сэр. Это указано здесь, в опубликованном отчете.

— Ладно, значит, восемьдесят два процента.

— Благодарю. По двадцати препаратам, которые вы тестируете сегодня, сколько клинических исследований проводится на территории Соединенных Штатов?

Свидетель, стиснув зубы, процедил:

— Ни одного.

— Ни одного, — с драматизмом повторил Дэвид и посмотрел на присяжных. Некоторые явно заинтересовались. На пару секунд он умолк, потом продолжил: — Значит, «Веррик» получает восемьдесят два процента своего дохода в нашей стране, но тестирует свои препараты в таких местах, как Никарагуа, Камбоджа и Монголия. А почему, доктор Юландер?

— Все просто, мистер Зинк. Нормативно-правовая база нашей страны душит исследование и разработку новых препаратов, устройств и процедур.

— Отлично. Значит, вы обвиняете правительство в том, что для вас стало рутиной проведение тестирования препаратов на людях в отдаленных местах?

Миз Керрос опять вскочила:

— Возражаю, ваша честь. Это неверное истолкование того, что сказал свидетель.

— Отклоняется. Присяжные слышали, что сказал свидетель. Продолжайте, мистер Зинк.

— Благодарю, ваша честь. Можете ответить на вопрос, доктор Юландер?

— Простите, как звучал вопрос?

— Вы подтверждаете, что ваша компания проводит клинические исследования в других странах по той причине, что в нашей стране слишком строгое законодательство?

— Да, именно по этой причине.

— Разве не верно, что «Веррик» тестирует препараты в развивающихся странах, потому что это позволяет легко избежать потенциальных судебных разбирательств, если дела пойдут плохо?