Прейскурант на услуги фирмы напоминал движущуюся мишень, и стоимость представления клиента менялась на лету в зависимости от клиента и ситуации. Хорошо одетая пара, приехавшая на машине последней модели, могла получить счет на 1000 долларов за развод без обвинений от одного юриста, а через час упрямый работяга со своей изможденной женой могли выторговать половину этой суммы у другого юриста. В ежедневные обязанности Рошель входило улаживание споров и трений по поводу гонораров.

Карточки для игры в бинго? Проще простого за 399 долларов? Оскар будет рвать и метать.

— Ладно, — спокойно произнесла она, как будто реклама на карточках для игр в бинго давно стала традиционной для их фирмы. — Мне нужно взглянуть на ваше соглашение о разделе имущества.

Миссис Фландер передала его. Рошель быстро просмотрела его и вернула.

— Позвольте я проверю, у себя ли мистер Финли, — попросила она. Карточку взяла с собой.

Дверь Оскара была закрыта, как всегда. В фирме неотступно следовали правилу закрытых дверей, которое позволяло юристам отгородиться друг от друга, уличного шума и всякого сброда, который отваживался к ним заходить. Со своего места у входа Рошель видела каждую дверь: Оскара, Уолли, кухни, туалета на нижнем этаже, комнаты для ксерокса и маленького захламленного помещения, где хранились разные вещи и документы. Она также знала, что юристы имели склонность тихо прислушиваться к ее речам сквозь закрытую дверь, когда она обхаживала потенциальных клиентов. У Уолли была боковая дверь, которую он использовал, чтобы ускользнуть от клиента, обещавшего большие проблемы, у Оскара — нет. Рошель знала, что он у себя за столом, а поскольку Уолли объезжал похоронные бюро, выбора у нее не было.

Она закрыла за собой дверь и положила карточку для игры в бинго на стол перед мистером Финли.

— Вы не поверите… — начала она.

— Что он устроил на этот раз? — поинтересовался Оскар, пробежав взглядом карту. — Триста девяносто девять долларов?

— Ага.

— Я думал, мы договорились, что пятьсот долларов — минимальный гонорар для развода без обвинений?

— Нет, сначала мы сошлись на цифре семьсот пятьдесят, потом — шестьсот, потом — тысяча, потом — пятьсот. Уверена, на следующей неделе мы договоримся о чем-нибудь еще.

— Я не буду вести развод за четыреста долларов. Я работаю юристом уже тридцать лет и не собираюсь опускаться до столь жалкого гонорара. Слышите меня, миз Гибсон?

— Я слышала это и раньше.

— Пусть Фигг этим занимается. Это его дело. Его карточка. А я слишком занят.

— Точно. Но Фигга здесь нет, а вы на самом деле не так уж заняты.

— Где он?

— Навещает покойников, совершает один из своих похоронных туров по городу.

— Какую схему он разработал на этот раз?

— Пока не знаю.

— Сегодня с утра на повестке дня были тазеры.

Оскар положил карточку бинго на стол и уставился на нее. Он покачал головой, пробормотал что-то себе под нос и спросил:

— Насколько извращенный ум должен иметь человек, чтобы у него зародилась мысль о рекламе на карточках бинго в фонде ветеранов?

— Настолько, насколько и у Фигга, — без колебаний ответила она.

— Возможно, мне придется его удушить.

— Готова помочь вам.

— Отправьте этот сброд к нему. Запишите их. Придут и позже. Возмутительно, когда люди думают, что могут просто прийти с улицы на встречу с юристом, пусть даже с Фиггом, без записи. Позвольте мне сохранить хоть какое-то достоинство, ладно?

— Ладно, у вас и так есть достоинство. Послушайте, у них есть кое-какое имущество и почти нет долгов. Им за шестьдесят, и дети давно выросли. Я бы предложила вам разделить их, переманить ее к себе и включить счетчик.

К 15.00 у Абнера снова стало тихо. Эдди каким-то образом испарился вместе с обеденной толпой, и Дэвид Зинк остался в баре один. Четверо мужчин средних лет напивались за отдельным столом, строя большие планы на рыбалку на альбулу [10] в Мексике.

Абнер мыл стаканы в маленькой раковине у пивных краников. Он рассказывал о мисс Спенс.

— Ее последним супругом был Ангус Спенс. Ни о чем вам не говорит?

Дэвид покачал головой. В тот момент это ни о чем ему не говорило, таково было его состояние: свет горел, но дома никого не было.

— Ангус был никому не известным миллиардером. Ему принадлежал ряд месторождений поташа в Канаде и Австралии. Умер десять лет назад и оставил ей кучу денег. Она могла бы попасть в список «Форбс», но им не удается отследить все активы. Старик был слишком умен. Она живет в пентхаусе на озере, приходит сюда каждый день в одиннадцать, выпивает три «Перл-Харбора» на обед, уходит в пятнадцать минут первого, когда здесь становится многолюдно, и, наверное, отправляется домой отсыпаться.

— По-моему, она милая.

— Ей девяносто четыре.

— Она не оплатила счет.

— Мы не выписываем ей счета. Она отправляет мне по тысяче баксов каждый месяц. Ей нужен этот табурет, три коктейля и уединение. Я никогда раньше не видел, чтобы она с кем-то разговаривала. Считайте, вам повезло.

— Ей нужно мое тело.

— Что ж, вы знаете, где ее искать.

Дэвид сделал маленький глоток стаута [11] «Гиннесс». «Роган Ротберг» казался далеким воспоминанием. На счет Хелен он не был так уверен, но на самом деле не особенно из-за этого переживал. Он решил чудесным образом напиться и насладиться моментом. Завтрашний день будет тяжелым, но он разберется с этим завтра. Ничто, абсолютно ничто, не могло помешать этому восхитительному погружению в забвение.