— И сколько у нас дел?

Уолли прекрасно слышал слово «мы» в ее вопросе. Он не собирался говорить ей правду.

— Восемь дел со смертельным исходом, несколько сотен дел с несмертельным исходом, но их надо проверить. И я не уверен, что каждое «несмертельное» дело в действительности является делом. Нужно установить, какой вред был нанесен сердцу, прежде чем мы возьмемся за конкретное дело.

— Как вы будете это делать? — Они летели по Стивенсон, едва вписываясь в поток, и казалось, что других машин Диана просто не замечала. Уолли подпрыгивал всякий раз, когда они чудом избегали аварии.

— Расслабься, Диана, мы не спешим.

— Ты всегда бесишься от того, как я вожу машину, — заявила она, одарив его долгим печальным взглядом.

— Просто следи за дорогой. И сбавь скорость.

Отпустив педаль газа, она надулась.

— Так мы говорили о том, как узнать, пострадали эти люди или нет?

— Мы наймем доктора, чтобы он их обследовал. Крейокс ослабляет сердечные клапаны, и существует ряд тестов, позволяющих узнать, пострадал ли клиент от употребления лекарства.

— И сколько стоят такие тесты? — спросила она.

Уолли заметил, что ее интерес к финансовому аспекту разбирательства по крейоксу растет, и это несколько раздражало его.

— Около тысячи баксов за каждого, — ответил он, хотя на самом деле понятия не имел сколько. Джерри Алисандрос заверил его, что «Зелл энд Поттер» уже прибегли к услугам нескольких докторов, которые проверяли клиентов. Этих же докторов направят в «Финли энд Фигг» в ближайшем будущем, и как только начнется обследование, круг клиентов с несмертельным исходом существенно расширится. Алисандрос каждый день летал по стране на своем самолете и встречался с юристами вроде Уолли, объединяя иски там и сям, нанимая экспертов, разрабатывая стратегию разбирательства и, что самое главное, наседая на «Веррик» и ее юристов. Уолли чувствовал, что ему выпала большая честь: участвовать в игре с такими высокими ставками.

— Это куча денег, — заключила Диана.

— Почему тебя так волнуют деньги? — возмутился Уолли, оглядывая ее расстегнутую ковбойскую рубашку.

— Прости, Уолли. Ты же знаешь, я любопытная. Это интересно, и все такое, и было бы здорово, если бы «Веррик» начала выписывать эти огромные чеки.

— До этого еще очень далеко. Предлагаю пока сосредоточиться на том, чтобы собрать клиентов.

Оскар и его жена Пола смотрели дома повтор сериала «Военно-полевой госпиталь, М.Э.Ш.» по кабельному телевидению, как вдруг перед ними возникло озабоченное лицо юриста по фамилии Бош с визгливым голосом. В рекламе на кабельных каналах Чикаго он появлялся не так уж редко. Долгие годы Бош занимался автомобильными авариями, жертвами несчастных случаев с автопоездами и делами, связанными с асбестом и другими веществами, а теперь, очевидно, Бош стал экспертом по крейоксу. Он бушевал из-за опасности лекарства и говорил мерзости о «Веррик лабз». На протяжении тридцати секунд его телефонный номер мигал внизу экрана.

Оскар смотрел с большим любопытством, но ничего не говорил.

Пола сказала:

— Ты когда-нибудь думал о рекламе по телевизору, Оскар? Похоже, твоей фирме надо что-то предпринять, чтобы получить больше дел.

Эта тема новизной не отличалась. Тридцать лет Пола давала советы по управлению юридической фирмой — бизнесом, который никогда не мог принести доход, способный удовлетворить ее.

— Это очень дорого, — заметил Оскар. — Фигг настаивает на этом, а я отношусь к этому скептически.

— Что ж, ты ведь не отправил бы на телевидение Фигга, правда? Это распугало бы всех потенциальных клиентов в радиусе ста миль. Не знаю, эти ролики выглядят так непрофессионально.

Пола в своем репертуаре. Реклама на телевидении могла принести новые дела, но вместе с тем казалась непрофессиональной. Она за или против? Ни то ни другое? Оскар не знал и перестал задаваться этим вопросом много лет назад.

— Разве у Фигга нет пары дел по крейоксу? — спросила она.

— Пара есть, — проворчал Оскар. Она не знала, что ее муж, как и Дэвид, подписал исковое заявление и нес ответственность за его рассмотрение. Она не знала, что фирма должна оплатить расходы на судопроизводство. Полу интересовало только жалкое ежемесячное жалованье, которое приносил Оскар.

— Что ж, я обсудила это с моим доктором, и, по его словам, лекарство хорошее. Оно не дает моему холестерину подниматься выше двухсот. Я не собираюсь его бросать.

— Ну и не бросай, — сказал Оскар. Если крейокс действительно убивает людей, пусть она сама принимает прописанную дозировку полностью.

— Но иски подают по всей стране, Оскар. Я до сих пор сомневаюсь. А ты?

Она верна препарату, но все же волнуется.

— Фигг убежден, что лекарство причиняет ущерб здоровью. Многие крупные фирмы с этим согласны, поэтому подают в суд на «Веррик». В целом складывается впечатление, что компания пойдет на мировое соглашение до начала процесса. Слишком много поставлено на карту.

— Если будет заключено мировое соглашение, что произойдет с делами Фигга?

— У него все дела со смертельным исходом, во всяком случае, пока. Восемь дел. Если они выплатят компенсации, мы получим неплохой гонорар.

— Насколько неплохой?

— Сложно сказать. — Оскар уже строил планы. Когда и если начнутся серьезные переговоры по мировому соглашению, он возьмется за дело и подаст на развод, а потом постарается не подпустить ее к своим деньгам от крейокса. — Но я сомневаюсь, что они пойдут на мировое соглашение, — сказал он.