Этот исполненный сознанием своего достоинства господин, увидев полицейского инспектора, побледнел и утратил дар речи. Мак-Нортон заметил эти симптомы поведения уличенного преступника и задумался над тем, насколько этот господин посвящен в замыслы Гардинга.

— А-а-а… мистер Мак-Нортон, — пролепетал дрожащий директор фирмы. — Прошу вас присесть. Чем обязан чести вашего посещения?

— Решил проведать вас, — добродушно ответил ему Мак-Нортон. — Вы больше не обнаруживали пропажи заказных писем?

Обескураженный Уайт рухнул в кресло.

— Да, то есть нет, — сказал он. — Нет, нет. Право, это очень любезно с вашей стороны, что вы проявляете интерес к этому делу, господин инспектор.

— Старший инспектор, — с достоинством поправил его Мак-Нортон.

— О, прошу извинить меня, господин старший инспектор, — поспешил добавить Уайт. — Нет, нет, — письма больше не пропадали.

— А как поживает ваш друг Гардинг?

Уайт смущенно заерзал на стуле.

— Мистер Гардинг… вовсе мне не друг, — сказал он. — Это лишь деловое знакомство. Только деловое знакомство.

Уайт сильно изменился со времени их последней встречи. Лицо его осунулось, он постарел, мешки под глазами свидетельствовали о большой усталости.

— Он, по-видимому, прошел огонь и воду, — заметил Мак-Нортон. — А вы изволите принимать участие в его предприятиях?

— Только в одном, — возразил Уайт. — Честное слово, я бы желал… — он запнулся на полуслове.

— Чтобы этого не было? Не так ли?

Уайт снова заерзал на стуле.

— Доктор Гардинг очень умен, — сказал он. — У него большие финансовые проекты, и он меня заинтересовал ими. И только. Я вложил деньги в… в его синдикат, разумеется, не имея никакого понятия о том, какого рода дело он проектирует.

— Вы настолько доверчивы?

— О да! В делах я сущий ребенок, — ответил Уайт, и поспешил добавить: — Разумеется, за пределами того, что имеет непосредственное отношение к делам фирмы Понсонби. Моя фирма — одна из образцовейших фирм Лондона, и наш баланс мог бы служить примером для всех остальных фирм.

— Об этом я уже слышал, — сухо заметил полицейский. — Скажите, а в чем заключается план Гардинга?

Уайт пожал плечами.

— Не имею ни малейшего понятия. Признаюсь, это глупо с моей стороны, но я верю в деловой гений доктора настолько, что не считаю нужным осведомляться у него о чем-либо. Он пришел ко мне и сказал: «Милый Уайт, я бы хотел, чтобы вы вложили в мой синдикат несколько тысчонок». И я ответил ему: «Дорогой доктор, пожалуйста, вот вам чек; не затрудняйте меня подробностями и ограничьтесь своевременной присылкой дивидендов». Вот и все. Ха-ха-ха!

Смех его прозвучал натянуто и фальшиво.

— Вы вложили в его предприятие круглую сумму — сорок тысяч фунтов, — заявил инспектор.

— Сорок тысяч? — вскричал Уайт. — Откуда это вам известно?

— Вы вложили сорок тысяч футов, — продолжал инспектор, не считая нужным ответить на вопрос Уайта, — и не потрудились даже выяснить, какие цели преследует синдикат. Я обращаюсь к вам не как полицейский, а как ваш друг, — продолжал он, и Уайт не смог скрыть облегчения, вызванного этими словами.

— Я всегда считал вас своим другом, — осмелился пролепетать Уайт. — Ведь мы с вами знакомы очень давно, с 93 года, когда в Понсонби произошла кража.

— Давайте не будем уклоняться от темы. Меня в качестве вашего друга очень интересует вопрос о вложении вами капиталов в синдикат Гардинга. Итак, вы дали доктору деньги, не потрудившись даже выяснить, насколько то, что он собирается предпринять, не противоречит закону?

— Разумеется, я счел нужным осведомиться об этом и получил заверения, — поспешил заявить Уайт, — что дело касается какого-то химического открытия. Но ведь я ничего не смыслю в химии. Я готов сознаться в том, что искренне сожалею, что доверился доктору, и, право, был бы очень рад получить обратно свои деньги.

Мак-Нортон не сомневался в искренности последних слов Уайта. Он более чем кто бы то ни был знал о том, насколько запутаны денежные дела Уайта. Ему было также известно, что этот внешне безукоризненный директор находился в руках ростовщиков, безжалостно высасывавших из него все соки. Знал и о том, что в последнее время в Сити поговаривали, что дела фирмы Понсонби не совсем благополучны.

— моё знакомство с доктором началось с того, что я оказался его пациентом, — неожиданно заговорил Уайт. — Поэтому я чувствовал себя в некотором роде обязанным ему.

Мак-Нортон знал, что Уайт лгал.

— Я полагаю, вам ясно, что все акционеры гардингского предприятия будут отвечать вместе с ним за все им содеянное. И позвольте вам пожелать, чтобы ваши деньги вернулись к вам. — Азы разве полагаете, что в этом приходится сомневаться? — осведомился Уайт, и лицо его омрачилось. — Я всегда сомневаюсь, когда дело доходит до того, что из синдикатов приходится выцарапывать свои деньги.

И Мак-Нортон собрался уходить.

— Ради бога, прошу вас, не уходите, — взмолился Уайт и преградил инспектору путь, проявив при этом несвойственную его возрасту подвижность.