5. Утро. Манеж. № 17. Новодевичий монастырь… Арбат. По Шереметьевскому. Дома. «30 дней»… Олеша. Роста… У Фраеров. Его «Буран» переделывается в пьесу.

Из дневника 1930 года

14/IV. Болезнь. Снова в комиссариате. Проходные московские дворы. РОСТА. Самоубийство Маяковского. Приехал утром на такси с артисткой МХАТ-Н Полонской. Недолгий разговор. Она быстро вышла, вслед за тем выстрел. В левый желудочек сердца. Наповал.

Предположения о причинах смерти прекрасно определяют людей. Вельский – очевидно, он покушался на изнасилование, не удалось и застрелился из страха (гаденький вариант). Лабутин – «генерала» схватил (сифилис). Смолян-Рыковский – эффектная смерть, мелкобуржуазный поступок. Чепуха.

Возня с информацией. Никитин и письмо Маяковского. В письме – скука и балаган. Второй – первый Есенин.

Упадок литературы. Отношение к литературе. Вся страна прикована к трагедии Маяковского. Полонская и Брик. Брик приезжает на похороны из Берлина.

…Я совсем болен. Крол у гроба Маяковского.

Горькая усмешка. Одиночество. Лежит весь в красных розах, – видны только лицо, руки и носки ботинок с железными подковками.

16/IV. …Объявление в Известиях: «Букинисты Китайгородской стены г. Москвы глубоко скорбят о смерти великого поэта Владимира Маяковского». Сейчас даже такое объявление – свежесть. Слухи о Маяковском ширятся. Много нелепого. Разговоры в трамвае – «Его фининспектор допек, заездил, обложил так, что кроме смерти некуда было деться». «Его из партии исключили за то, что он купил автомобиль, – вот он и застрелился». Самая правдоподобная версия – прогрессивный паралич. Закат…

В Доме печати. Герцель и поэт Нельдихен. Он изобрел новую теорию «диалектического развития революции» и послал ее Эйнштейну. Эйнштейн ответил. Он считает эту теорию смелой и талантливой. Его книжка «Он пришел и сказал». Забавный человек.

Вечер Яхонтова. Необычайная тонкость слова. Гик. МК. Крол заволновался. Едкие замечания. К гробу Маяковского. Леночка и МК – провинциальные шерочка с машерочкой.

Низкая комната, громадный труп, белое, напудренное лицо. За дверью сырая и черная ночь, звезды в ветвях голых деревьев. У трамвая. Два старичка-пенсионера на Поварской. «Ты что ж, Иван Андреевич? Маяковский умер, а ты живешь». С упреком. «Ну живи, живи, Бог с тобой».

17/IV. Утром с Герцелем… и Марголиным в ФОСП. В почетном карауле у гроба. Старческое лицо. Алые розы… Молочница с бидонами в очереди. Такси. Разговор с МК. Как самый чуткий барометр отмечает малейшие перемены в моем настроении. Странно. На похороны. Наташа. Хорев. Запруженная Поварская. Люди на крышах. Страна хоронит поэта. В толпе – Эфрос, Бывалов, Евдокимов, артист Штраух. Жалкие плакаты. Рядом с гробом на грузовике сидел Кольцов. Замоскворечье. Свист мальчишек. Конные милиционеры у монастыря. Усталость. Шел пешком. У Фраерманов. О речи Луначарского.

18/IV. Страшная усталость. Совсем не могу писать. Бродил по переулкам, у Дома печати. Заходил к Фраерману, – он в восторге от Гейне. Читает его путешествие по Италии. Изнеможение. Сон. Крол радостный – его приняли на завод за плату оформлять первомайский карнавал.

19/IV. Упорные слухи о самоубийстве Лили Брик. Душно и серо, и все дни – усталость, а время идет. Бродил…

Слухи. Лилю Брик не пустили в крематорий, оттеснила толпа и милиция, она не могла пробраться. Обморок. Одна из величайших личных трагедий нашего времени…

20/IV. Пусто. Бродил по городу. РОСТА. Сплошная тоска. Отъезд наших на Турксиб. Перемена дежурств…

21/IV. Утро… Проводы на вокзале… Дома. Возился с крошечным Димушкой. Он читает стихи о Маяковском.

Уложил его. Ушел бродить. Тревога. Дома – необъяснимая тоска и усталость до слез. Что это? «Россия задушила меня, как свинья поросенка» – слова Блока.

22/IV. В «30 дней»… Разговор с женой Регинина по телефону. Бабель процветает. Прислал корзину сирени. Женщина, расточающая намеки. Театральная площадь. Дождь с пылью. Бокс. Спортсмены в пиджаках без воротничков. Красные канаты, чтобы не было видно крови. Дикая забава. Бьют снизу по лицу. Машут полотенцами. Масса любителей… Ушел…

23/IV. В Румянцевскую библиотеку. Свежий ветер. Книга Гилярова. Писал очерк Мысли Гилярова: «Сильные личности не умеют приспособляться к низшему уровню». «Однообразие и опошление становятся уделом жизни»…