Кто же написал Терешковой? Девчонки подозрительно переглядывались, строили самые невероятные догадки.

— А я знаю, кто! — неожиданно закричал Алька. — Кто больше всех хвастался, что их звено самое интересное дело придумает? Гребешкова! Вот и попалась!

— Галка! Признавайся — ты, ты? — требовали кругом.

Теперь Гребешковой надо было отбиваться:

— Девчонки! Не писала я! Вот честное пионерское!

— А кто знает, когда приходит московский поезд? — Это Игорек снова подкинул жарких угольков.

— В пятнадцать часов десять минут! — завопил кто-то из ребят. — Надо бежать встречать. Девчонки! Опоздаете!

И вдруг раздался смех Динки Котовой:

— А помните, какое число сегодня?

И опять все глаза вытаращили, как в немой сцене из «Ревизора». Но телеграмма? Ведь настоящая!

— Вот-вот, — усмехнулся Толик Белявкин, — сваливайте на первое апреля. А через час поезд придет. Выйдет Валентина Терешкова из вагона и — пожалуйста, цветы, музыка! Даже встретить никто не пришел…

Казалось, и звонка никто не слышал — такой стоял в классе шум. И только когда в дверях появилась Лидия Васильевна в своем синем костюме с университетским значком, наступила тишина.

— Здравствуйте! — сказала она. — Почему так шумно? Со второго этажа слышно.

Гребешкова подала учительнице телеграмму.

Лидия Васильевна прочитала раз, другой, зачем-то перевернула телеграмму. Тонкие брови ее удивленно поднялись.

— Откуда это? Когда принесли? Кто?

— Игорек Звонов принес, — пропищал чей-то девчоночий голос.

— Ты, Игорь? — еще сильнее удивившись, спросила учительница.

Редактор потупился, почесал за ухом.

— Я.

— И где же ты взял ее?

— Я?.. А там… — Игорек неопределенно махнул рукой.

— Удивительно полный ответ… Стоп, стоп… — Лидия Васильевна повернула листок боком. — На штемпеле… двенадцатое марта. Да, вот же ясно видно: двенадцатое число прошлого месяца. А сегодня, если не ошибаюсь…

— Первое апреля! — послышалось с разных мест. Все весело заулыбались. А Галка уточнила:

— Первый апрель — никому не верь!

— Так чья же это проделка? — посерьезнев, спросила Лидия Васильевна и, отыскав глазами спрятавшегося за чью-то спину Игорька, сказала еще строже: — Может быть, ты, Звонов, все же ответишь на этот вопрос?

Ого, какой у Лидии Васильевны голос! Будто прокурор в суде. Все притихли. А вдруг за «телеграмму» ругать станут, родителей вызовут? Игорек закусил губы, смотрел в пол.

— Время идет, — напомнила учительница. — Несколько минут урока мы уже потеряли. Тебе нечего, Звонов, сказать?

— Лидия Васильевна, — раздался в напряженной тишине голос Толи Белявкина, — это я придумал шутку с телеграммой.

— Хорошая шуточка! — все еще строго проговорила учительница, а потом не выдержала тона, покачала головой и улыбнулась: — Ох, и юмористы вы у меня! И на чем погорели! На штемпеле… Впрочем, хватит! Пошутили. Все — по местам!.. Начали урок…

День 26-й

Какой у него будет аквариум, Алька увидел еще раньше. Валерка позвал его утром к себе домой и провел в комнату брата. На крашеном полу, возле изразцовой высокой печи, от которой дышало теплом, стояли три новеньких аквариума, сверкающих чистыми стеклами и желтой краской металлических ребер.

Новые рыбкины дома были вместительны (Валерка сказал: по шести ведер в каждом) и совершенно одинаковы. Лишь в одном аквариуме, сверху в уголке, чуточку недоставало стекла. Алька сам бы и не заметил — Валерка показал:

— Знаешь, как трудно стекла было подбирать? Битые же. Петр мучался, мучался. Здесь, видишь, не хватило немножко. Но это чепуха, никто же до самого-самого верха воды не наливает.

— Факт, ерунда! — согласился Алька, но про себя подумал, что именно этот аквариум он, наверное, и получит в подарок.

— Посохнут еще день-другой, и можно наливать воду, — сказал Валерка и постучал ногтем по стеклу. — Во, постарался братуха! Таких в магазине не купишь!

Дома Алька набрал под краном воды в трехлитровые банки, ведро доверху наполнил и расположил всю эту батарею в комнате. Так в книге рекомендуют — вода не меньше суток должна выстояться, чтобы вся хлорка улетучилась. Алька и песку приготовил, в четырех водах промыл, высушил.

А через два дня, вечером, Шмаков-старший принес высохший аквариум в дом соседей, поставил его на Алькин стол: