Перечитал Алька письмо, поставил несколько недостающих запятых. Доволен остался письмом. И отцу приятно будет почитать об его успехах.

А что о рыбках мало написал, так это и не обязательно. Разве все напишешь? Это пять тетрадок надо.

Эх, конверта нет! Сейчас бы и отправить письмо. Сбегать, что ли, на почту? Купить сразу на целый рубль, пригодятся.

Отыскал Алька старый отцовский конверт с африканским адресом (сразу не напишешь — латинскими буквами надо выводить), сунул в карман ручку-трехцветку и побежал на почту.

По дороге он вдруг подумал, что, пожалуй, нет смысла покупать конвертов на целый рубль. Может быть, у тети лежат где-нибудь чистые конверты, просто он не посмотрел как следует. И почему, собственно, он должен заботиться о конвертах? Тетя сама всегда покупает.

На почте он выгреб из кармана мелочь — на два конверта для заграничного письма хватит, подумал секунду и сказал, обращаясь к тетеньке, чинно сидевшей за толстым стеклом:

— Пожалуйста, один авиа для заграницы.

Пока трудился над адресом с непривычными буквами, аж вспотел. Но вот все готово. Не хуже какого-нибудь англичанина или американца написал. В любой загранице поймут. Заклеив конверт с письмом, Алька опустил его в ящик и вышел на все еще яркую, солнечную и даже немного душную улицу. Теперь и газировки с сиропом можно попить. Правильно сделал, что купил не два конверта. Тогда б на газировку с сиропом не хватило. А чистую, за копейку, какое удовольствие пить? Вся вкуснятина в сиропе. И рубль остался цел.

Этот рубль почему-то не давал Альке покоя. Сегодня-то уберег его, а завтра?..

На футбольной площадке игра была в полном разгаре. Мишка — признанный центр нападения — изо всех сил рвался через частокол ног и локтей противника к воротам своего закадычного дружка Вальки Резника. «Тигра» волновался в воротах. Хоть Мишка и лучший друг, но кому из вратарей хочется пропустить гол!

— Мишка! По краю! — орал Валерка, багровый от жары и быстрого бега. — На меня пасуй!

Валеркины подсказки не помогли: соперники отняли мяч и сами с шумом и воплями погнали венгерского круглого красавчика к Мишкиным воротам, которые не менее мужественно защищал Толик Белявкин.

Валерка увидел Альку и подбежал к нему:

— Где же ты пропадал? — Он еле переводил дух. — Продуваем. Пять голов нам забили. Выходи… Мишка! — вновь завопил Валерка. — Я здесь! Пасуй!..

Алька понаблюдал с минуту за игрой, сам что-то крикнул, а когда увидел, что Валерка бездарно промахнулся по мячу, ударил кулаком о кулак и частой рысью помчался к дому.

Однако перед тем как надеть футболку и сменить штаны на универсальные джинсы, Алька вновь вспомнил о рубле, вынул его из кармана и задумался. В таком состоянии он пребывал не более пяти секунд. Подскочил к пуделю, развязал алый бант, и бумажка достоинством в один рубль перекочевала в чрево безмолвного лохматого сторожа. Алька потряс копилкой. Лишь едва слышное шуршание бумажек да легкое перекатывание гривенника говорили о том, что сокровища, спрятанные внутри, целы, хранятся надежно и верно.

«И остальные — туда», — подумал Алька. Из бокового кармана куртки, которую надевал, когда ходил в парк, он извлек еще одну припрятанную бумажку, оставшуюся от первого похода на рыбий базар.

Пышный бант, снова завязанный на собачьей шее, привел Альку в состояние покоя и сладкой, тайной радости…

В футбол гоняли до тех пор, пока за Толиком, пропустившим в общей сложности одиннадцать голов, не прибежал его толстенький брат Котя.

— Домой иди, — сказал он. — Папа из поездки вернулся. Веселый. Премию за хорошую работу получил. И фильм скоро.

Тут все ребята сразу поняли, что им тоже пора домой. Футбол — дело хорошее, но пропускать по телику фильм про шпионов — это никуда не годится.

— Как рыбки живут? — размазывая на лице грязный пот, спросил Алька у юного Коти.

Тот вдруг заморгал круглыми глазами, Альке показалось — сейчас заплачет.

— Были рыбки, — угрюмо сказал Толик. — Предупреждал его: не ставь к окошку. Нет, поставил. Тимофей прыгнул, банку свалил, от рыбок и хвостиков не оставил.

Толику не надо было этого рассказывать: не выдержал Котя, принялся вытирать кулаком слезы.

— Не плачь, — поморщился Алька. — Дело поправимое.

Уточнять, как именно можно поправить дело, он не стал.

— Значит, в половине восьмого фильм?.. Тогда побегу…

Смотреть фильм тетя Кира почему-то отказалась. Ушла в свою комнату, дверь прикрыла.

Фильм оказался таким запутанным, что скоро Алька окончательно перестал понимать, каким образом и с чьей помощью ловкий шпион вершил свои грязные дела. И когда в конце фильма шпион был все же изловлен, Алька с облегчением выключил телевизор и постучал в дверь тетиной комнаты.

Она сидела на диване, чем-то расстроенная, курила сигарету. Алька очень редко видел ее курящей. Он сразу вспомнил о письме.

— Теть Кир, а ты письмо прочитала? Я на стол тебе положил. — Он сел рядом с тетей, вопросительно посмотрел на нее. — А помнишь, говорила, что не станешь больше курить?

— Хорошо, не буду. — Она замяла сигарету в пепельнице, пошире распахнула окно.

Потом тетя Кира снова опустилась на диван, закинула ногу на ногу, усталым голосом проговорила:

— От Вадима письмо.