Динка Котова ехала в этот день в плацкартном вагоне скорого поезда, уносившего ее все дальше и дальше от жаркой и суетливой Ялты. Динка сильно загорела, отчего черные глаза ее на смуглом лице уже не казались такими черными.

«Разумеется, до негритянки мне далеко, — с улыбкой думала Динка, разглядывая свою руку, лежавшую на белой салфетке вагонного столика. — А вот на индианку, как писала Алику, я вполне похожа».

Она представила, как впервые войдет в класс. Все, наверное, удивятся. Еще бы, два с лишним месяца провела на море! Игорек, конечно, закричит:

— Учти: статью о Черном море даешь для первого номера!

А Толик Белявкин выдаст что-нибудь из области астрономии:

— Внимание! На нашем небосклоне взошла звезда первой величины!

Что скажет Алик, она не могла представить. Во всяком случае, рот у него до ушей растянется от радости. Это точно. Впрочем, может и сказать — ей одной, в коридоре:

— Признайся: миллионера Гарика забыла?

Динка улыбнулась и с нетерпением взглянула на проносившиеся за окном деревья, кусты, блеснувшую змейку ручья: «Скорей бы шел поезд!..»

Игорек только что вернулся с тренировки. Недовольный пришел. Тренер сказал: «Правая подсечка хромает». В том и загвоздка, что хромает, Игорек сам это видел. Да что поделаешь — не получается, хоть тресни. А тут зло его взяло.

— Получится! — вслух сказал он и сел к пишущей машинке. Он вставил лист бумаги и сверху прописными буквами выстукал одним пальцем: «ОБЯЗУЮСЬ». Подумал и рядом в скобках добавил: «железно». Далее на листе, один за другим, появились четыре пункта:

1. Каждый день два раза, утром и вечером, по 20 минут отрабатывать правую подсечку.

2. Через две недели добиться того, чтобы не терять при подсечке ни одного мяча.

3. В финальных соревнованиях победить Леню Петрова.

4. Получить к ноябрю второй спортивный разряд.

Прочитав пункты, Игорек остался доволен. Выстукал внизу имя, фамилию, поставил число, вытащил лист из машинки и приколол его кнопками над своим письменным столом.

Галка Гребешкова, подпоясавшись синим в цветочках передником, растирала в глубокой тарелке яичные желтки с сахаром. Тут же, на кухонном столе, лежал раскрытый журнал «Работница».

— Настоящий торт получится? Совсем настоящий? — заглядывая в тарелку с желтой массой, спрашивала любопытная Мариша.

— Пальчики оближешь! — пообещала Галка. — Раз в журнале советуют, значит, это вкусно. Мама с папой придут из театра, а мы — вот какие мастерицы! — торт на стол! Угощайтесь!

— Ой, как хорошо! — Мариша захлопала в ладоши. — А мне что делать? Белки тоже надо бить?

— Белки сбивать сейчас рано. В журнале специально предупреждают: могут сесть… Лучше банку с мукой достань.

Через пять секунд банка стояла на месте.

— А еще что?

— Телевизор иди смотреть.

— Не хочу телевизор! — сказала Мариша. — Хочу работать!

— Ну что ж я тебе дам?

— Что хочешь. — Сестренка была согласна на все.

— Тогда вот, — придумала Галка. — Вырезала в детском саду салфетки? Умеешь?

— Умею.

— Бери бумагу, ножницы — вырезай.

— Хорошо! — обрадовалась Мариша. — Только я здесь буду, рядом с тобой…

Валерка и Алька в тот же час вновь торчали в универмаге на первом этаже, где, сверкая лаком, никелем, цветными стеклами подфарников, длинными рядами стояли велосипеды, мотоциклы, мотороллеры. Но Валерка был верен своей мечте — больше всего привлекали его мопеды. Особенно «Верховина-3». Впереди, на рулевой втулке, — эмблема: блестящий лев изображен. Да, еще немного, и Валерка станет индивидуальным владельцем этой чудесной машины. Ах, какая машина! До чего же здорово придумано — легкий, удобный, садись, мотор заводи и газуй себе без никаких хлопот.

— Ну, будет, будет. Налюбовался! — то и дело дергал его Алька за руку. — Теперь пойдем на второй этаж. Мою вещь посмотришь…

Кира Павловна сидела в кабинете главного художника Василия Андреевича Волкова. Два эскиза декораций нового спектакля стояли на стульях возле его двери.

— А что, — взъерошив седые волосы, сказал Волков, — по-моему, недурно. Очень даже недурно. Поздравляю, Кира Павловна! И когда вы успели? Ведь недавно приносили. С тем — никакого сравнения! Сейчас и настроение передано, цветовое решение удачно. А перспектива!.. Ну и темпы у вас, должен сказать!

— Стараемся, — улыбнулась она.

— Все работа, работа… — Волков грустно посмотрел на художницу. — Кира Павловна, простите меня, вы — красивая женщина, молодая… Голубушка, личную жизнь-то когда думаете устраивать?

Она потушила на губах улыбку, сказала устало:

— Василий Андреич, я не люблю разговоров на эту тему. Устроить, поверьте, я давно могла бы. Вы меня понимаете?

— Понимаю, Кира Павловна, — сказал Волков. — Вы уж меня простите, не сердитесь на старика.

Вадим размахнулся и сильным броском послал блесну на середину широкого речного плеса. Он вновь принялся сматывать упругую леску, но желанной волнующей тяжести, бешеного рывка зацепившейся рыбы не ощутил. Впрочем, его это мало расстраивало. Две небольшие щучки, тускло блестевшие в прозрачном мешке, были, как он полагал, вполне достаточной наградой за его рыбацкие труды.