— Но остальные дети все еще ходили в вашу школу?

— Да. У местных детишек выбора-то нет.

— А что еще о Люси вы можете припомнить?

— Вроде все, что знала, рассказала.

— Она дружила с кем-нибудь, кроме своих сестер и братьев?

— Никто из этих детей ни с кем не дружил. Это была странная компания. При виде их возникало неприятное ощущение — мурашки по коже, казалось, будто они говорят на каком-то своем, непонятном языке. Вы читали Джона Уиндема?

— Нет.

— Жаль, почитайте обязательно. Хороший автор, хотя пишет научную фантастику. В романе «Кукушата Мидвича» он рассказывает, как в одной деревне рождаются необычные дети — так начинается инопланетное вторжение. Думаю, в нашем случае обошлось без инопланетян…

— Да, похоже, — откликнулась Дженни.

— По этому роману поставлен фильм, называется «Деревня проклятых».

— Ну конечно, — оживилась Дженни. — Этих детей было трудно уничтожить, потому что они читали мысли.

— Да. Сюжеты разные, а дети чем-то похожи. Казалось, они всегда говорят шепотом, а когда вы проходите мимо по коридору, замолкают. Линда, я помню, очень расстраивалась, что ей предстояло раньше других перейти из младших классов в единую среднюю школу, хотя потом от ее учителя я узнала, что она очень быстро освоилась. Она оказалась сильной личностью и смогла приспособиться к обстоятельствам.

— Вы не замечали у нее каких-нибудь необычных увлечений?

— Не поняла…

— Что-нибудь связанное со смертью, причинением боли?

— Нет. Что еще можно сказать о Люси… Она… как бы это сказать… рано повзрослела. Обычно период полового созревания начинается у девочек в двенадцать лет, но у нее уже в одиннадцать была довольно развитая грудь.

— А как насчет сексуальной активности?

— Ну что вы! Ведь она подвергалась насилию дома. Тогда она просто выглядела сексуальной. Мужчины обращали на нее внимание, но она никогда не кокетничала в ответ.

Дженни кивнула головой, записывая что-то в блокнот:

— Вы обратились к властям, обеспокоившись отсутствием Кэтлин?

— Да. — Морин отвернулась на секунду к окну, но совсем не для того, чтобы полюбоваться видом. — Вспоминать не хочется. Тяжело, — сказала она, взяла в руки чайник. — Молоко и сахар?

— Да, пожалуйста. Благодарю вас. А почему?

— Я должна была сделать это намного раньше. Давно подозревала, что в их семьях происходит что-то неладное! Хотя я никогда не видела каких-то внешних проявлений насилия, но по детям было заметно, что они постоянно недоедают, они выглядели робкими, забитыми. Временами от них дурно пахло, как будто они давно не мылись. Другие дети из-за этого сторонились их. Стоило хотя бы случайно прикоснуться к ребенку — он в страхе отшатывался. Я должна была догадаться!

— И что вы сделали?

— Сначала поговорила с другими учителями, все согласились, что дети действительно ведут себя странно. Оказалось, в службе социальной помощи тоже озабочены этой ситуацией. Они уже пытались побывать в доме, где проживали дети, но им не открыли дверь. К тому же у Майкла Годвина был до ужаса свирепый ротвейлер. А уж когда Кэтлин Мюррей перестала посещать школу, они решили действовать. Остальное вы знаете.

— Вы сказали, что интересовались судьбами этих детей, — сказала Дженни. — Мне бы очень хотелось поговорить с кем-нибудь из них. Вы мне не поможете встретиться?

Морин на мгновение задумалась:

— Если хотите, пожалуйста. Но не думаю, что вам многое удастся узнать.

— А вам известно, где, как они живут?

— Подробностей не знаю, но адреса — пожалуйста.

Отпив чаю, Дженни вынула блокнот:

— Хорошо. Я записываю.

— Ну, что скажете о Люси? — с таким вопросом обратился Бэнкс к констеблю Уинсом Джекмен, когда они шли по Норт-Маркет-стрит на встречу с родителями Лиан Рей.

Уинсом помедлила с ответом. Бэнкс заметил, как некоторые прохожие без всякого стеснения пялятся на нее. Она была невозмутима: осознавала себя принадлежащей к национальному меньшинству, которому правительство гарантирует равные гражданские права. На собеседовании при поступлении на работу она сказала Бэнксу, что направлена в его подразделение по квоте, введенной в результате расследования дела Стивена Лоуренса. [31] Среди офицеров полиции, гласили введенные государством правила, должно быть увеличено число представителей нацменьшинств даже в тех муниципальных образованиях, где не отмечено компактного проживания данных нацменьшинств. Джекмен тогда пообещала, что, несмотря на квоту, будет работать как положено. Бэнкс ни на секунду не усомнился в ее словах. Уинсом была «золотой девочкой» начальника полиции Маклоклина, ее ожидали ускоренное продвижение по карьерной лестнице и все связанные с этим блага: она наверняка получит чин главного инспектора еще до тридцати пяти лет. Бэнксу она нравилась. С Джекмен было легко иметь дело, у нее было бесподобное чувство юмора, и наличие расовых проблем в обществе не влияло на ее работу, даже если чернокожие пытались вызвать ее особое расположение. Он ничего не знал о ее личной жизни, кроме того что Уинсом занимается скалолазанием и обожает исследовать пещеры — при одной лишь мысли о таких развлечениях Бэнкса пробирала дрожь — и что живет она в квартире где-то на окраине иствейлского студенческого городка. Есть ли у нее бойфренд или, может быть, герлфренд, об этом Бэнксу было неизвестно.