— А если она будет вести себя так, как решила?

— Кто знает? Как решат присяжные. Они либо вкатят ей столько же, сколько Джону Хэдли, хотя обстоятельства совершенно разные, либо примут во внимание ее работу и ситуацию, в которой она оказалась, и оправдают за недостаточностью улик. Я думаю, что общественность вряд ли пожелает связывать нам руки, когда мы находимся при исполнении обязанностей, но одобрит ли она превышение пределов необходимой обороны? Угадать невозможно.

— Как она держится?

— Да никак. Пьет с утра до вечера.

— Дура.

— Кто бы спорил! А как продвигается расследование дела Пэйна?

Бэнкс рассказал, что удалось разузнать о прошлом Люси.

Энни только присвистнула.

— Что ты теперь намерен делать? — спросила она.

— Доставить ее в отделение полиции и допросить по поводу смерти Кэтлин Мюррей. Если, конечно, мы ее отыщем. Вообще-то это пустая трата времени: прошло больше девяти лет, да и ей тогда было всего двенадцать, но кто знает, вдруг что-то вскроется? Она проговорится, или мы докопаемся и сумеем предъявить ей обвинение.

— Хартнелл противник подобных приемов.

— Я в курсе. Он уже вполне определенно высказался по этому поводу.

— Как думаешь, Люси Пэйн подозревает, что тебе столько известно о ее прошлом?

— Понятия не имею. Но она явно боится, что кое-кто может рассказать о ее детских годах, поэтому, скорее всего, уже где-то затаилась.

— А шестой труп еще не идентифицировали?

— Нет, — ответил Бэнкс. — Но мы обязательно узнаем, кто это.

Неизвестность не давала ему покоя. Подобно остальным жертвам, тело было закопано нагим. Бэнкс предполагал, что Пэйн сжигал одежду убитых, а кольца, часы и другие ценные вещи каким-то образом сбывал — было бы крайне неразумно хранить их в виде трофеев. Судмедэксперты, поработав над останками, смогли сообщить ему только, что они принадлежат белой женщине в возрасте от восемнадцати до двадцати двух лет и она умерла той же смертью, что и остальные, то есть была задушена веревкой. Горизонтальные полоски на зубной эмали свидетельствуют о периодах недоедания в ранние годы жизни. Возможно, она, как и Катя, приехала из раздираемой войной страны.

Бэнкс уже выделил отдельную группу, которой поручил выяснить данные о пропавших в последние месяцы людях, эта группа работала сейчас не покладая рук, фиксируя все заявления и сообщения. Однако, если эта жертва была проституткой, как Катя Павелик, шансы выяснить, кто она, невелики. Но даже если и так, думал Бэнкс, она ведь чья-то дочь и кто-то сейчас тоскует по ней. А может, и нет. Вокруг так много людей, у которых нет ни друзей, ни семьи, и, если они завтра умрут, их обнаружат мертвыми, только когда придут получать просроченную арендную плату или когда соседи всполошатся, из-за того что запах разложения станет нестерпимым. В стране множество беженцев из Восточной Европы, детей, сбежавших из дома, чтобы попутешествовать… Он должен смириться с тем, что полиция узнает имя шестой жертвы еще нескоро или не узнает никогда. Но мысль о ней не давала Бэнксу покоя.

Энни встала:

— Ну ладно, я сказала все, что хотела. Ах да, ты, наверное, скоро сам узнаешь: я подала рапорт о переводе обратно в управление уголовных расследований. Какие, по-твоему, у меня шансы?

— Ты можешь занять мое место, если захочешь.

Энни засмеялась:

— Неужели ты это серьезно?

— А как, по-твоему? Я могу поговорить о тебе с Роном, если ты считаешь, что это поможет. У нас свободна должность инспектора уголовной полиции, так что сейчас удачное время для подачи рапорта.

— Пока Уинсом не опередила меня?

— Поторопись. Эта девушка хорошо соображает.

— К тому же она еще и симпатичная.

— Да что ты? Не замечал.

Энни показала Бэнксу язык и вышла из кабинета.

Их короткий роман закончился. Наверное, Энни это огорчило, но и принесло некоторое облегчение: теперь не нужно изо дня в день раздумывать, вместе они или уже пора разбегаться. Да и он снова свободен, хотя эта свобода казалась ему весьма сомнительным подарком.

— Сэр?

Бэнкс поднял глаза от бумаг и увидел в дверях Уинсом.

— Да?

— Только что позвонил Стив Нэйлор, сержант охраны.

— Что случилось?

— Да ничего особенного, — засмеялась Уинсом. — Мик Блэр просится на беседу.

Бэнкс энергично потер руки:

— Отлично. Пусть сейчас же ведут его, Уинсом, в самую комфортабельную допросную.

На следующее утро перед выездом в Лондон Мэгги, упаковав рисунки и собравшись в дорогу, решила отнести Люси чашку чая. Что еще она могла сделать для несчастной женщины, на долю которой выпали страшные испытания?