— Нет! Это ложь. Это все ложь. Она рассталась с нами, как только вышла из паба.

— Мик, ты похож сейчас на утопающего, который пытается схватиться за соломинку. Это тебе не поможет.

— Я говорю правду.

— А я так не думаю.

— Тогда докажите это.

— Послушай, Мик, — обратилась к нему Уинсом, встав со стула и пересекая маленькую допросную. — Мы только что пригнали машину мистера Гарднера в полицейский гараж, где наши криминалисты разберут ее по винтику. Неужели ты думаешь, что они ничего не найдут?

— Ничего я не думаю! — огрызнулся Мик. — Чего мне думать, если я в глаза не видел эту долбаную машину.

Уинсом снова опустилась на стул.

— Они настоящие волшебники в своем деле, наши криминалисты, — сказала она. — Им и отпечатки пальцев не потребуются. Если в машине остался хоть один-единственный волос, они его найдут. А если окажется, что этот волос твой, Иэна, Сары или Лиан, вы погорели. — Она подняла вверх палец. — Один волос. Только вдумайся, Мик.

— Она абсолютно права, — подтвердил Бэнкс. — Они просто чудеса творят, эти эксперты. Я сам кое-что понимаю в ДНК и в волосяных луковицах, но эти парни смогут точно указать место на твоей голове, откуда выпал волос.

— Мы не угоняли машину.

— Я ведь знаю, о чем ты думаешь, — сказал Бэнкс.

— Так вы еще и мысли читаете? Здорово!

Бэнкс засмеялся:

— Да это вовсе не трудно. Ты думаешь: все произошло так давно, что копам не стоит даже стараться. Это было тридцать первого марта. А сегодня? Ага, шестнадцатое мая. Прошло полтора месяца. Какие следы можно найти в машине? Наверняка машину мыли, салон чистили пылесосом… Так ты думаешь, Мик?

— Я ничего не знаю об угнанной машине. — Сложив на груди руки, парень попытался придать себе вид непокорного мученика.

Уинсом презрительно хмыкнула.

— Констеблю Джекмен, кажется, начинает надоедать вся эта история, — сказал Бэнкс. — И будь я на твоем месте, я бы предпочел не доводить ее до крайности.

— Допрос записывается. Вы не посмеете и пальцем меня тронуть.

— С чего ты взял, что мы собираемся применить к тебе физическое насилие?

— Вы мне угрожаете.

— Нет, Мик. Ты нас неправильно понял. Напротив, я хочу все поскорее уладить, после чего доставить тебя обратно на работу или домой к вечерним новостям. Это мое самое большое желание. Но констебль Джекмен, которую трудно не заметить, была бы более чем счастлива увидеть тебя под арестом. В камере, Мик. В полуподвальном этаже. На всю ночь.

— Но я же ничего не сделал. Вы не имеете права!

— Так, значит, эта мысль пришла в голову не тебе, а Мэну?

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Что произошло с Лиан?

— Ничего. Я не знаю.

— Держу пари, что Сара скажет, что во всем виноват ты.

— Да я ничего не сделал!

— Она захочет защитить своего бойфренда. Ты ей вообще по барабану, тем более дело запахло жареным.

— Пора заканчивать! — Уинсом посмотрела на часы. — Ну что, запираем его и по домам, — сказала она. — Я уже по уши сыта всем этим враньем.

— Ну а ты как думаешь, Мик?

— Я же сказал вам!

Бэнкс посмотрел на Уинсом, после чего снова обернулся к Мику:

— Придется задержать тебя по подозрению в убийстве Лиан Рей.

Мик вскочил на ноги:

— Да вы что? Я никого не убивал. Никто не убивалЛиан.

— Откуда тебе это известно?

— Я хотел сказать, что яне убивал Лиан. Я не знаю, что с ней случилось. Если кто-то и убил ее, то я тут ни при чем.

— Так, значит, ты при этом присутствовал!

— Нет!

Бэнкс встал и собрал свои бумаги:

— Ладно. Послушаем, что скажет Сара. А тебе, Мик, советую сегодня ночью крепко подумать. Время в камере тянется медленно, особенно в предутренние часы. Рядом какого-нибудь алкаша немытого посадят, который без конца поет «Твое лживое сердце», — красота! Хорошо, что тебе будет над чем поразмыслить: отвлечешься от окружающей действительности.

— О чем размышлять-то?