— Я здесь для того, чтобы докопаться до истины.

— В ваших устах это звучит высокомерно и надменно. Всем известно, что полиция стремится только предъявить обвинение, установление истины, а также справедливость их не очень-то заботят.

— Обвинения, если с их помощью удается очистить улицы от хулиганов и преступников, помогают обществу. Но очень часто они не срабатывают. А справедливость… это мы предоставляем судам, но во всем остальном вы неправы. Я не могу говорить за других, но для меня главное — это установление истины. С начала апреля я день и ночь занимаюсь расследованием преступления, а расследуя любое дело, я стараюсь разобраться, что произошло, кто это сделал и почему. Я не всегда выясняю истину, но вас бы наверняка удивило, сколько сил я прикладываю к тому, чтобы до нее докопаться. Иногда это создает неприятности для меня самого. Я должен жить с тем, что узнал, это становится частью моего существования. Я словно катящийся под гору снежный ком, после которого склон остается чистым, а я, накручивая на себя слой за слоем, собираю всю грязь и камни, чтобы вы могли сидеть в своих домах в безопасности и тепле и обвинять меня в гестаповских методах.

— Я имела в виду совсем не это. И кстати, я не всегда пребывала в безопасности и тепле.

— Вы хотя бы поняли, что ваш поступок позволяет извратить истину, какой бы она ни была?

— Да это же не я, это журналистка, Лорейн Темпл.

Бэнкс ударил ладонью по столу, но тут же пожалел об этом, заметив, как вздрогнула Мэгги.

— Чушь, — глядя на нее в упор, произнес он. — Она всего лишь делала свою работу. Нравится вам это или нет, но дело обстоит именно так. Ее задача — продавать газеты. А вы, Мэгги, решили, что пресса существует, чтобы рассказывать правду, а полиция — для того чтобы врать.

— Вы совершенно сбили меня с толку.

Чайник закипел, и Мэгги начала заваривать чай, не предложив Бэнксу, но, когда чай был готов, она машинально налила и ему чашку. Он благодарно кивнул.

— Мэгги, я хочу сказать только то, что вы, возможно, причинили Люси больше зла, чем добра, пообщавшись с прессой. Смотрите сами, что из этого вышло. Вы говорите, что они переврали ваши слова, и из статьи ясно следует: Люси так же виновна, как и ее муж. Это едва ли поможет ей, вы согласны?

— Но я же вам сказала, она все переврала.

— А я повторяю, что вы должны были предвидеть это.

— Ну и куда же мне следует обратиться, чтобы рассказать правду? Или выяснить ее?

— Господи, Мэгги, да если бы я знал ответ на этот вопрос, я бы…

Бэнкс не успел закончить фразу, его прервал звонок мобильного телефона. На этот раз звонил дежурный констебль из городской больницы, чтобы сообщить о том, что Люси Пэйн подготовлена к выписке и что при ней находится адвокат.

— Вам что-либо известно об этом адвокате? — спросил Бэнкс у Мэгги, выключив телефон.

Она застенчиво улыбнулась:

— Конечно.

Бэнкс, не вполне убежденный, что сможет ответить ей в цивилизованной манере, промолчал. Оставив чай нетронутым, он, кивнув на прощание Мэгги, поспешил к своей машине. Он даже не остановился, чтобы поговорить с Энни Кэббот, выходившей из дома тридцать пять, но все же помахал ей рукой, перед тем как сесть в свой «рено» и с ревом умчаться.

Когда Бэнкс вошел в палату Люси, она, сидя на постели, красила черным лаком ногти на ногах. Посмотрев на него, она, засмущавшись, потянула вниз юбку. Бинты уже сняли, и кровоподтеки на лице почти прошли. Она уложила свои черные волосы так, чтобы прикрыть выбритую при наложении швов полоску. В палате была еще одна женщина — адвокат. Высокая, стройная, с каштаново-шоколадными волосами, подстриженными коротко, почти как у Бэнкса, с внимательными серьезными светло-карими глазами; на ней был черный в тонкую полоску пиджак, юбка того же цвета и белая блуза с кружевными оборками на груди, черные колготки и туфли-лодочки.

Отойдя от окна, она протянула Бэнксу руку:

— Джулия Форд. Я адвокат Люси. Не уверена, что мы с вами встречались.

— Рад познакомиться, — приветствовал ее Бэнкс.

— Вы не в первый раз собираетесь говорить с моей клиенткой, инспектор?

— Верно, — подтвердил Бэнкс.

— И в предыдущее ваше посещение с вами была психолог доктор Фуллер?

— Доктор Фуллер — психолог-консультант, она помогает команде, сформированной для проведения операции «Хамелеон», — ответил Бэнкс.

— Пожалуйста, господин старший инспектор, запомните то, что я скажу. Я смогу легко убедить суд не принимать в качестве доказательств ни один довод, приводимый на основании данных, которые получила доктор Фуллер у моей клиентки.

— А мы не собирали доказательства или улики, — ответил Бэнкс. — Люси задавали вопросы как свидетелю и жертве, а не как подозреваемой.

— Отлично, инспектор, тогда сменим тему. А какова цель вашего сегодняшнего прихода?

Бэнкс пристально посмотрел на Люси, которая продолжала красить ногти и, казалось, не обращала внимания на перепалку между своим адвокатом и Бэнксом.