— Я хочу знать, почему ты расстроилась. — Доминик не обратил внимания на ее вопросы. — Моя мать сказала тебе что-то? Или Сара?

— Боже мой, нет. — Клео сдерживалась, чтобы не смотреть на него. — Ладно, давай начистоту. Ваши гости были не только вежливыми. Они проявляли… любопытство. Касательно меня.

— Ну конечно, им было любопытно узнать…

— Я закончу. — Клео позволила себе мимолетный взгляд в его сторону. — Они проявляли любопытство и недоверие. Они думают, что мне нужны деньги Джейкоба! В ее голосе послышалось отвращение. — Если бы только они знали!

— Знали что?

Доминик схватил ее за руку, и его прикосновение показалось Клео обжигающим. Боль, эхом отозвавшаяся в животе, была чисто сексуальным желанием, жар которого растекался по ее бедрам.

Она помнила ту неотступную потребность прижаться к Доминику и позволить лихорадке захватить ее всю. Но как бы он ни сочувствовал ей и ни жалел ее, он ничего не мог сделать, чтобы облегчить боль.

— Не важно, — ответила она, отступая на шаг.

Доминик опустил глаза и посмотрел на свою напрягшуюся плоть. О господи, что же эта женщина делает с ним? Одно лишь прикосновение, и он полностью теряет над собой контроль.

— Думаю, ты преувеличиваешь реакцию других, — резко произнес он, пытаясь успокоиться. Но его голос выдавал напряжение, охватившее его.

— Пусть так. Но мне не нужны деньги твоего дедушки, — повторила она. — Можешь сказать об этом всем. В любом случае я уеду через несколько дней. И тогда это уже не будет иметь никакого значения.

Доминик посмотрел на нее с мукой в глазах. Черт побери, ему не хотелось, чтобы Клео уезжала. Но признаться ей было бы настоящим сумасшествием. А он не собирался связывать себя ни с ней, ни с кем-то другим никакими обязательствами.

Ему нужно выбросить Клео из головы…

Приняв такое решение, Доминик прекратил все попытки урезонить Клео. Развернувшись, он бросился в воду, почти не надеясь, что океан остудит его разгоряченное тело.

Клео застыла от изумления — он прыгнул в воду в майке и шортах.

Она наблюдала, как Доминик поплыл, сражаясь с приливом. Одежда никоим образом не затрудняла его движения, но Клео все-таки заволновалась. Она зашла немного дальше в воду. Почему она не такая смелая и не может совершить нечто безрассудное? Ее сердце бешено билось.

Доминик почти исчез из вида. Его голова то появлялась, то исчезала. Клео надеялась, что он знает, что делает, и поймет, когда нужно возвращаться назад.

Тоненькая золотая полоска окаймляла горизонт, и при свете восходящего солнца Клео с облегчением заметила, что Доминик направляется к берегу. Она позавидовала тому, как он здорово плавает, с какой силой набрасывается на волны и побеждает их. Сейчас Доминик напоминал яростного дикого хищника. И она понимала: будь у нее хоть капля ума, она убежала бы прежде, чем он доберется до берега. Но не могла пошевелиться.

Доминик достиг мелководья и направился к ней. Вода ручьями стекала с его волос, рук, ног и даже с ресниц.

Отбросив волосы назад, он поймал взгляд Клео и удерживал его. Он знал, что она наблюдала за ним. Даже когда их разделяла пара сотен метров океана, он чувствовал, что она смотрит на него. Как он и предполагал, прохладная вода океана не сумела погасить его желание.

С чувством неизбежности Доминик преодолел расстояние между ними. И прежде чем Клео смогла остановить его, он схватил ее в свои объятия.

Доминик жадно прильнул к ее губам. Он так их себе и представлял: сладкие, опьяняющие, жаркие. Он раздвинул их языком и проник внутрь, не встретив ни малейшего сопротивления со стороны Клео.

Земля ушла из-под ног. Клео ухватилась за него и почувствовала направленную на нее дикую неконтролируемую страсть гладкого и мускулистого тела.

— Клео! — простонал Доминик.

Его язык был нежным, как бархат, и очень возбуждающим. Клео казалось, что она тонет в водовороте ощущений, таких же стремительных, как облака, время от времени заслонявшие солнце.

Поцелуй стал глубже. Доминик стянул с ее плеч узкие бретельки платья. Каждое прикосновение к шелковистой оливковой коже сводило его с ума.

Клео безуспешно попыталась удержать тоненькую ткань, соскальзывающую с плеч. Оторвавшись от губ Доминика, она посмотрела на него широко распахнутыми глазами. Ее дыхание было сбивчивым, сердцебиение — сильным.

— Не надо, — остановил ее Доминик. Платье медленно соскользнуло на талию, обнажив грудь, которую он нетерпеливо сжал.

Он провел пальцами по ее набухшим от желания соскам. Затем, опустившись на колени, потянул платье вниз, и оно с шелестом упало на песок. Доминик прижался лицом к ее пульсирующему лону.