Незадолго до возвращения Ольги я решил завязать с наркотиками. Это произошло главным образом потому, что встречаясь с Женечкой, я вновь почувствовал живое общение — без всплесков эмоций, без обоюдных уколов и придирок к словам. В этой игре чувств и радости встреч я почувствовал настоящее дыхание жизни — ободряющее, вдохновляющее и дающее силы двигаться дальше. Подышать свободой удалось совсем недолго.

— Чем ты занимался, пока меня не было? — вкрадчиво спросила Ольга.

Наученный печальным опытом с Маргаритой я решил, что рассказывать про Женечку не стоит.

— Работал, — коротко ответил я.

Также я не стал говорить о том, что даже и без Женечки я посвятил эти дни вырыванию Ольги из сердца, и вполне успешно. Впервые за все время я не убивался по ней, когда её нет со мной, и не танцевал от радости, когда она была рядом. За эти дни что-то безвозвратно перегорело. В этом не было ничего удивительного — не каждая душа выдержит столько издевательств и унижений, сколько выпало на мою долю. Чтобы нам поменьше соприкасаться и не мотать друг другу нервы, я абстрагировался и ушел в работу. Со мной снова начал общаться программист Володя из Москвы, с которым мы начинали работу над проектом «Из первых рук». Когда он узнал, что у меня появился сервер и большие планы, он захотел возобновить общение. Мы стали вынашивать идею создания какого-нибудь крупного проекта на базе его опыта и моих ресурсов. Я купил себе для работы новый компьютер, а ноутбук подарил Ольге, чтобы ей было чем себя занять.

Период затишья продлился недолго. Вскоре ссоры на ровном месте начали повторяться, и я всерьез задумался о том, что Ольга либо не дружит с головой, либо делает это специально, — только мотивы были для меня не ясны. У меня не укладывалось в голове, почему она, зная, что в её животе развивается плод, не упускала возможности помотать нервы себе и мне. Я всеми силами старался избегать конфликтов, но тщетно. В этих отношениях было что-то до боли не логичное и не естественное, но я никак не мог понять, что именно. Чем больше я пытался найти ответ на этот вопрос, тем сильнее у меня формировалось убеждение, что конфликты, из-за которых мы оба страдаем, устраивает не сама Ольга, а что-то внутри неё. Она жутко противилась походам в церковь и поездкам на святые источники, но я настоял, чтобы она утихомирила свою спесь ради малыша, и мы начали путешествовать по святым местам.

За время Ольгиной беременности мы объездили довольно много святых мест и целительных источников. Ни одна из таких поездок не проходила даром, — мы снова и снова открывали для себя целительную силу живой природы. Один из святых источников, который находился в глубине леса в Новгородской области, обладал поистине чудотворным действием — он моментально омолаживал лицо и тело от одного только омовения, а глоток воды из него заряжал бодростью и необычайной душевной легкостью на несколько часов. Это было похоже на действие живой воды из старинных сказок. Каждое из таких мест было по-своему удивительным.

К сожалению, эти путешествия не помогали устранить основную проблему — сколько бы не было позитивных эмоций от поездок и святой воды в канистрах, ссоры вспыхивали как лесной пожар, сжигая и разрушая все, что я пытался построить. С каждым разом я понимал, что путешествия и святая вода — это лишь кратковременная анестезия для наших отношений. Корень проблемы был в чем-то другом, но вот в чем — я никак не мог разобраться.

Конечно, я описываю эти события так, как они мне виделись на тот момент времени. Мне казалось, что в нашей жизни есть все, чтобы жить счастливо и не ругаться. Подсознательно я постоянно пытался найти причину наших конфликтов и искоренить её, но чтобы я не предпринимал и как только не подстраивался, ничего не получалось. Все это стало походить на какой-то бой с тенью, а Ольга превратилась в девушку-загадку, потому что я никак не мог разгадать, в чем секрет её поведения.

— Я - настоящая женщина, — говорила Ольга. — Ты меня никогда не разгадаешь.

Одну истину я понял ещё тогда — гордость и самомнение этой женщины выше, чем Вавилонская башня.

В скором времени, к регулярным внутренним конфликтам добавилась ещё одна внешняя проблема — нашу машину поставили в розыск. Это получилось, как обычно, случайно: из колонии освободился один товарищ, друг Валеры, и я отнесся к нему с расположением — встретил, покатал по городу, словом, провел такую же экскурсию, как в свое время Валера сделал это для меня.

— Как насчет курнуть? — спросил меня товарищ.

Я не стал отказывать в маленьком удовольствии человеку, который несколько лет провел в условии жестоких лишений.

— Без проблем, — ответил я и набрал давно заждавшийся меня номер наркодилера.

Выкурив косяк «гидропоники» мы продолжили экскурсию по городу. На заправке этот товарищ попросил меня сфотографировать его рядом с автомобилем. Я сделал на его телефон несколько фотографий. Потом мы расстались.

Через пару дней, когда мы с Ольгой мирно играли в Героев, в дверь позвонили. Был вечер и мы никого не ждали. Незадолго до этого мы выкурили кальян с виноградом и гидропоникой для более глубокого погружения в игру. На вопрос «Кто?» грубый и требовательный голос ответил:

— Макс, открой.

Я открыл дверь и меня тут же, без всяких объяснений, сковали в наручники группа хлопцев, по виду похожих на бандитов из лихих 90-х, и повели в машину, одаривая по пути ударами в поддых. За мной не было абсолютно никакого криминала. Я не знал, что и думать. Меня посадили в машину и куда-то повезли, по дороге допытывая, где я был тогда-то и тогда-то. Действие кальяна усиливало шоковое впечатление от происходящего. Это было словно дежавю. Много лет назад такие же люди так же ворвались и арестовали меня, после чего были вырваны девять лет из моей жизни. Было ощущение, что откуда-то из глубины ада в мою и без того не спокойную жизнь как ураган ворвался весь кошмар этих девяти лет.