Шрифт:
– Когда во времена мухтариата мы боролись вместе с вашим старшим братом за Советскую власть в Коканде...
– Не нужно трогать память о моём старшем брате.
– В конце концов, если дело с этим Шахимарданом заворачивается так круто, я готов сам поехать туда и навести там порядок! Я умею работать! Я разгоню этих проклятых шейхов и закрою гробницу! Сколько могут страдать люди из-за этого осиного гнезда!.. Да, я не придал должного значения первому сигналу из Шахимардана, потому что в нём не было ничего конкретного, но это ещё не даёт вам права предъявлять мне всякие нелепые обвинения... Я поеду в Шахимардан! Я работал когда-то в Фергане и знаю местные кадры. Они почили на лаврах! Они забыли о том, что борьба не прекращается ни на один день! Я расшевелю их! Я буду работать с народом! Я организую в Шахимардане лучший колхоз в советской Средней Азии! Люди забудут, что их кишлак был когда-то местом сборища реакционных мракобесов и контрреволюционного духовенства!
Только на улице отдышался Алчинбек от своей пламенной речи в кабинете Рустама Пулатова.
Скорее! Скорее!
Надо исчезать из Самарканда. Почему рядовое уголовное дело о смерти какого-то простого дехканина оказалось у Пулатова? Значит, что-то пронюхали. Но что, что именно?
Скорее! Скорее!
Но Кара, подлец, с простотой мясника и живодёра ухлопал прямо на месте, чтобы далеко не ходить. Ну, подожди, сволочь, ты мне за это ответишь!
Скорее!.. Скорее!
Надо бы предупредить Шавката... А, да чёрт с ним, с этим Шавкатом! Лишь бы вовремя унести ноги, лишь бы сохранить свою голову. Запасной нет. Залезть бы сейчас в какую-нибудь щель, затихнуть, затаиться, переждать... А Шавкат пусть спасается сам. Турки ему помогут... А "Союз тюрков"? Провались он в преисподню! Хватит политики, хватит двойной жизни! Всю жизнь он носил на себе две маски. Разве это легко? Людям тяжело жить одной своей жизнью, а попробуй поживи двумя? Каково было столько лет таскать на себе этот горб своего подполья?.. Всё началось ещё с Коканда, с капитана Китаева! Деньги, проклятые, сгубили! С них всё и пошло... Казалось, что тебе всё доступно, что ты обладаешь какой-то тайной властью над людьми, если водишь знакомство с политической полицией. Как же, обладаешь! Где теперь Китаев? Удрал за границу и наслаждается жизнью в парижских кабаках или лондонских тавернах. А ты тут отдувайся за них. Продались "Интелледженс сервис" за приличные деньги и горя себе не знают. А ему тащить здесь весь воз... У кого родилась эта глупейшая идея о "Союзе тюрков"?
У Китаева? Посмотрел бы он, что из себя представляет этот жалкий союз... Все сидят по своим норам, никто носа не высовывает.
Скорее! Скорее!
Ох, Кара! Ох, подожди, что я с тобой сделаю за тот страх, который пережил в кабинете у Пулатова! Ведь он же мог меня арестовать из-за этого Ташпулата. Но не арестовал. Нет улик.
Распоряжение о переводе в отдельную комнату, видимо, не улика.
...Алчинбек остановился. Почему он бежит по улице как ошпаренный таракан? Что случилось? Что произошло? Куда это он, заместитель народного комиссара, собрался убегать? В какую щель прятаться? Что он, крыса в этом городе, половина которого - его лучшие друзья и знакомые?
Спокойно! Надо всё обдумать. Рустам Пулатов со своей свирепой рожей, конечно, не добрая фея из сказок Шахерезады.
Но и его не нужно бояться больше, чем следует. Пока ничего страшного. Надо вернуться в прежнее состояние. И прежде всего проверить - не пустил ли младший брат Умара-палвана за ним своих молодцов... Ага, вот они, топают сзади два юных детектива под видом любителей-краеведов, делая вид, что разглядывают красоты старинной архитектуры.
Ну, от этих ротозеев, от этих-то сопляков он, Алчинбек Назири, с его опытом подпольной работы ещё во времена мухтариата на стороне большевиков, уйдёт очень просто. Два-три проходных двора, один подвал, развалины, древние руины, и эти большевистские сыщики-пионеры останутся с носом.
А если они побегут ждать его около квартиры, то напрасно потеряют время. Он ночевать сегодня не придёт. Есть, есть ещё у Алчинбека Назири в Самарканде места, где он может провести время в свое удовольствие.
Но сначала разделаться с Карой. Ибо главная опасность исходит сейчас именно от этого неразборчивого мясника.
– Ну как?
– спросил Рустам Пулатов.
– Сначала он бежал несколько кварталов как сумасшедший, потом пошёл тише, а потом исчез...
– Упустили?
– Упустили, товарищ Пулатов.
– Объявляю вам обоим для первого раза устный выговор. Организуйте наблюдение за его квартирой. И как только он появится, дайте мне знать немедленно. Любым способом.
Кара-Каплан спал в конюшне, которую арендовал для лошади и пролётки. Собственно говоря, никакого другого дома у него не было.
Каре снился сон. Они с Эргашем - оба ханы Коканда.
Равноправные. И всё у них пополам - гарем, драгоценности, слуги. Но потом Эргаш, как это всегда бывало, стал забирать себе две трети. Кара этого не стерпел. Он организовал свой мухтариат и повёл против Эргаша подпольную борьбу. В результате Эргаш отрёкся от ханства. Кара нанял его швейцаром к себе в конюшню.
Вот Кара подъезжает в пролётке к своей конюшне. Эргаш любезно открывает лошади ворота... А потом лошадь куда-то пропала. И Кара стал запрягать в пролётку самого Эргаша. Тот всё время кусался. Кара регулярно давал ему кнута. А однажды огрел оглоблей по лбу. Эргаш присмирел... Вот как-то едут они по Самарканду. Эргаш стучит подковами, грызёт удила. Навстречу плетутся Садыкджан-байвачча и Алчинбек. Просят подвезти.
Эргаш отказывается.
"Не повезу Садыкджана, - говорит Эргаш, - он эксплуататор трудовых лошадей, лучше я его зарежу".
"Отправьте его в эмиграцию, - говорит Садыкджан, - пусть тоскует по родине".
"Лошадей не пускают, - говорит Алчинбек, - у них нет валюты".
...Кара-Каплан проснулся. Рядом жевала овёс лошадь. Кара отодвинул от себя её глупую морду, перевернулся на другой бок и снова заснул.
И снова ему приснился сон.
...Он курбаши большого отряда басмачей. Они победили всех красных. Остаётся взять только Самарканд. Но столицу защищают Ахунбабаев и Хамза. Нужно применить военную хитрость.