– А вы тренируйтесь со мной.

Первый "дехканин" усмехнулся.

Между тем память его работала с профессиональной быстротой и чёткостью. Хамза... Индия, Бомбей, Рабиндранат Тагор.

Значит, тот человек, с которым он много лет назад побывал у гурудеви, не исчез в водовороте мировой войны и русской революционной бури, а стал знаменитым поэтом у себя на родине, песни которого поют простые даже чабаны.

Сейчас он живёт в Самарканде. Может быть, судьба столкнёт их ещё раз?.. Узнает ли он его? Вряд ли. Слишком много воды утекло с тех пор.

И кроме того, археолог Арчибальд Лоу, интересовавшийся когда-то эпохой Тамерлана, сейчас уже не хромой дервиш. Он шейх Сайд Агзамхан-ишан, духовный брат и религиозный соратник смотрителя гробницы святого Али шейха Исмаила, который, дав ему в провожатые до Коканда одного из самых верных своих людей, Гиясходжу, обеспечивает в настоящий момент выполнение главного пункта плана генерала Маллисона - встречу его посланца с главой всех мусульман Туркестана святым Мияном Кудратом.

Товарищ Назири принимал посетителя. Это был крупный молодой мужчина. Звали его Ташпулат. Он приехал в Самарканд из Шахимардана. К товарищу Назири Ташпулата направили из приёмной ЦИК республики.

Непрерывно звонили телефоны. Заместитель народного комиссара, не щадя здоровья, подробно и демократично отвечал на все вопросы. Товарищ Назири в полном соответствии с данным на последнем партийном собрании обещанием перестраивал свой стиль работы.

В очередной раз зазвонил телефон. Алчинбек, взяв трубку, назвал себя. Видимо, услышав какую-то неприятную новость, нахмурился.

– Нет! Нет! Нельзя допускать этого!.. Кто сильно настаивает? Хорошо. Я сам поговорю с ним. Мы как следует обдумаем этот вопрос. Спешить не надо. Перерассудим и придём к одному решению. Значит, договорились? Впредь до особого распоряжения. Понятно. Хош, до свидания!

Он повесил трубку и обернулся к Ташпулату.

– Простите, дорогой товарищ. Сами видите - вздохнуть некогда. И так с утра до вечера. Ни минуты покоя...
– Налив в пиалу чай, протянул её Ташпулату.
– Теперь можно поговорить о вашем деле. Что вас заставило приехать сюда, проделав такой длинный путь?

– Мне сказали, что наше заявление находится у вас.

– О чём было ваше заявление?

– О преступных делах, которые творятся в нашем Шахимардане.

– В Шахимардане?..
– Алчинбек на мгновение задумался.
– Я помню ваше заявление. Значит, это вы писали его?

– Нет, я не очень грамотный. Писали Амантай и Алиджан. Но об этом заявлении знают все наши батраки, они могут подтвердить каждое слово.

– Значит, могут подтвердить?..
– Алчинбек опять задумался.
– Дело обстоит так, уважаемый товарищ. Вы совершенно напрасно беспокоитесь. Ваше заявление разбирают опытные люди. Проверим, всё выясним... Насколько я помню, в заявлении говорилось о том, что в мавзолее святого Али во время гражданской войны басмачами был сожжён заживо отряд красноармейцев. Сейчас мавзолей опять отстроен, а басмачи, которые сожгли красноармейцев, стали шейхами при гробнице, не так ли? И они, эти шейхи, обманывая мусульман-паломников, прибывающих со всех концов Средней Азии, обирают их за счёт пожертвований, пируют и наслаждаются жизнью. И вообще им, шейхам, живётся в Шахимардане очень хорошо и привольно. Об этом писали ваши друзья Алиджан и Амантай?

– Верно, об этом!
– взволнованно произнёс Ташпулат.
– Я всё видел своими глазами, всё знаю. Хазрат Миян Кудрат дал благословение на сожжение мавзолея, а шейх Исмаил поджёг гробницу.

По спине Алчинбека пробежала нехорошая дрожь, но уже в следующую секунду он взял себя в руки и спросил:

– Сколько вам было тогда лет?

– Восемнадцать.

– И вы были рядом с шейхом Исмаилом?
– пристально взглянул на Ташпулата Алчинбек.

– Зачем вы так говорите?
– обиделся Ташпулат.
– Что мне было делать рядом с шейхом Исмаилом?

– Ну, пошутил, пошутил, - улыбнулся товарищ Назири, поняв, что взял неверный и даже опасный тон.

Ташпулат смотрел на ответственного работника Наркомпроса с недоумением, и заместитель народного комиссара решил перевести разговор в такую сферу, которая бы заставила этого деревенского дурака забыть о его, Алчинбека, неудачной подозрительности.

– Вы очень правильно сделали, что пришли ко мне. Я давно уже занимаюсь Шахимарданом. До вашего заявления было одно письмо, которое я сам лично проверял. Тогда мне, очевидно, не всё правильно рассказали... Теперь, после вашего приезда, дело принимает другой оборот...

– Я хочу ещё сказать о голосах с могилы святого Али...

– Каких голосах?

– В последнее время из гробницы по ночам раздаются голоса... Они пугают весь кишлак. Говорят, что это сгоревшие красноармейцы проклинают Советскую власть, которая послала их на верную гибель.

Алчинбек не смог удержаться от улыбки.

– Мы выясним, кому принадлежат эти голоса, и тех, кто занимается контрреволюционной агитацией, накажем по всей строгости закона. Так и передайте своим товарищам... А шейха Исмаила, этого волка с окровавленной пастью, я думаю, скоро арестуют.