Шрифт:
Тут нахмурилось небо тучами грозными, и взгремели громы гремучие, засверкали сверкучие молнии.
И то не Орёл прилетел из-за моря синего и гор дальних, то Перун Сварожич прилетел на Буре-коне.
И, узрев супруга своего грозного, так рекла Дива Додолушка:
— Ты прости уж меня за ту вину великую, что не дождалась я тебя с похода дальнего! Ждала я тебя да не шесть веков, ждала я тебя все двенадцать! И исполнила мужнюю заповедь!
Отвечал тут супруге своей бог Перун:
— Не тому я дивлюсь, что ты замуж пошла… А дивлюсь я Сварогу и Ладе-матушке, что жену у мужа живого просватали! И тому, что ты вышла за Велеса Суревича против заповеди моей!
Поднялись в небо синее Орёл со Орлицею. С ними полетел и тот Соловей. На небесный Суд во Златую Сваргу. Вознеслись они по мосту семицветному, радугою той Святояровой.
И прорёк им во Сварге Ирийской Сварог:
— Видно, Род Рожанич вас так рассудил, детушки мои дорогие. Видно, так уж завязано Макошью-матушкой, чтобы был рождён в нашем мире сам Ярилушка-бог Солнцеликий!
И винился тогда Велияр:
— Вы простите уж меня за такую вину мою, что женился я на Додоле!
И ответил ему бог Перун Громовержец:
— Ту вину, что на Диве женился, — Род Рожанич сам нам забыть повелел… Не прощу я тебе другое — то, что ты говорил, будто я из похода дальнего не вернуся! Оттого-то супруга печалилась и слезила очушки ясные. Не прощу я и то, что ты чаровал её Ландыш-цветом, похищенном в светлом Ирии!
И схватил Перун Громовержец бога Велеса Сурича поперёк груди. Свергал его силой из Сварги Златой на ту горушку Сарачинскую…
И тут Велесу мудрому с Дивою Дивной славу везде воспевают. Прославляют и Перуна Сварожича, и Ярилушку, внука Солнца!
Как Велес отправился в Навь и как женился на Буре-Яге
Велес Семиликий и Перун Сварожич были друзьями не разлей вода. Почитал Перун друга, ибо Велес не раз выручал его, помог одолеть и Скипера-зверя. Но потом пошла у них дружба врозь.
Так уж случилось, что Велес, низойдя в мир как Велияр Суревич, обманом увёл у Перуна супругу. А после Перун узнал о том, что, пока он воевал на краю света, Дива Дыевна нарушила заповедь.
Как же он был разгневан! И вступил Перун в борьбу с богом Велесом. Дива же вернулась ко Громовержцу.
И тогда Велес Сурич, отверженный бог, в печали великой побрёл по миру, уж не ведая сам куда…
Ломился сквозь чащобы медведем бурым, перебирался чрез пни и коряги, переплывал он озёра широкие и месил грязь по болотам зыбучим…
И шипели в болотах змеи, выли по лесам дремучим волки, ухали в ночи тёмной филины, сочувствуя печальной доле изгнанника.
И так пришёл сам бог Велес-свят ко быстрой речке Смородине. А там повстречались ему великаны — Дубыня, Горыня с Усынею.
Дубыня вырывал дубы столетние, Горыня ворочал горы высокие, а Усыня усом ловил сомов. Побратался Велес с теми великанами, и поехали они вместе по чащобам лесным, по долинам да по горушкам крутым.
Захотелось им переправиться чрез речку Смородину. Да только как же это им сделать? Выручил Усынюшка-побратим. Он раскинул усы свои через реченьку, и тогда по усам, как по мосту, все перешли на ту сторону.
Так пришли они в царство Тёмное, что близ печального Навьего царства.
И как вошли, увидели — вот во лесочке избушка на куричьих ножках поворачивается. А вокруг избушки той — тын высокий с черепами, насаженными на орясины. И у черепов тех глазницы пылают.
И так повелел избушечке Велес:
— Повернись-ка, избушка, к лесу тёмному задом, а к нам развернися передом! Нам ведь тут не век вековать, только ноченьку ночевать!
Повернулась избушка, покорясь слову Велеса Сурича. И тут же со скрипом и стуком дверь в избе сама отворилась, а ставни на окошках сами раскрылись.
И зашли побратимы в избушечку. Но не нашли в ней живой души, ни мышки-норушки, ни таракана-побуришки.
Печь огромная там полгорницы занимала. И очаг её страшно зиял, будто в пекло души грешные звал. На столе же была расстелена скатерть самобраная. Сама скатерть обед накрывает и вино наливает, а затем сама бранится и посуду побивает — тем гостей и потешает. Тут и меч-кладенец, и топор-самосек, и сапоги — надевай-беги, и ковер-самолёт, что сам рвётся в полёт.
А за избою тою, во дворе широком, был растворён хлев, будто смерти зев, — не мал и не велик, а конца-краю нет… А во хлеве том стадо овец обиталось, и по хлеву в страхе оно разметалось. И считать их, не сосчитать будет, ибо то не просто овцы в хлеве волшебном — это люди, в овец обёрнутые, что пытались без спросу до сроку и времени сами пройти в Навье царство.
— Так что же за старушечка-душечка в сей живёт избушечке? — так спросили великаны побратима.
И ответил им так мудрый Велес-свят: