— Я желаю ваших жён молодых испытать, дабы знать, кто и как рукодельничает. Дабы выбрать царицу достойную, что воссядет рядом с наследником… Пусть возьмут ваши жёны тонкого шёлку, нитей золотых и серебряных. Пусть берут они сколько им надобно да за ночь едину выткут ковры.

Воротился домой Велияр не весел, ниже плеч буйну голову свесил.

— Ты о чём кручинишься, милый супруг? — вопрошала Царевна-лягушка. — Аль случилося что-то неладное? Ты услышал слово неприветливо?

— Как же мне не печалиться и не кручиниться? — отвечал ей князь Велияр. — Мой батюшка родный Сурья-царь решил испытание устроить. И повелел он тебе за единую ночь выткать узорчат ковёр.

— Не тужи, не горюй, милый мой супруг! — отвечала ему Царевна-лягушка. — Ложись-ка лучше спать-почивать: утро вечера мудренее.

А как только уснул Велияр, сбросила она лягушечью кожу. Обернулася мудрою вилою, стала ткать ковёр, вышивать узор. Да так споро и весело — загляденье! С волшебством и заговором, с колдовским приговором… Где кольнёт иглой — там звезда загорается, где кольнёт другою — там узоры расцветают, а где третий раз кольнёт — птицы там распевают…

Не взошло ещё Солнышко Красное — а уж вила закончила шить и ткать… Не ковёр получился, а дивное диво…

Вот поутру явились братья к батюшке Сурье. Принесли три ковра узорчатых.

Как ковёр Зари-Зареницы разостлали по горнице — так всё вокруг озарилось сиянием. Чуден был ковёр Зари-Зареницы, весь искрился златом и самоцветами, будто край небес на рассвете.

После разостлал свой ковер Данияр. И тут будто речка протекла по палатам. Так струился и серебрился ковёр, вытканный в море русалкою.

Похвалил те ковры Сурья Солнце-царь: первый-де постелю у края небес, а второй брошу речкою быстрою, пусть течёт она по Руси и по ней кораблики бегают…

А затем Лягушкин ковёр разостлал и князь Велияр. Засияло в нём Солнце Красное, засверкали и звёзды частые, птицы певчие песнь запели. Потекли по ковру реки быстрые, в небесах облака заклубились.

А за облаками явился Ирийский сад. Так весь мир ожил — и земной, и небесный, со всею красой поднебесной!

И воскликнул тогда Сурья-бог в восхищенье:

— Да такой чудесный ковёр видел я лишь у Родушки Прародителя! Расстелите его в моей горнице! Пусть отныне он нас во все праздники радует! Ай да мастерица — невеста твоя! Затмила рукоделие соперниц!

Много ли мало времени минуло, вновь созвал сыновей Сурья светозарый:

— Сыновья вы мои разлюбезные! Я хочу испытать ваших жён опять. Пусть они возьмут муки белой и всё что им будет надобно, и к утру испекут мне по караваю к празднику — Великому дню! Каковы они будут хозяюшки?

И опять воротился Велияр невесел, ниже плеч буйну голову свесил. Но Царевна-лягушка супруга утешила:

— Не печалься и не кручинься, милый мой супруг… Ты ложись-ка спать-почивать! Утро вечера мудренее!

И лишь только сомкнул веки Велияр, как она вновь кожу лягушечью сбросила, обернувшись премудрою вилой.

И принялась она тут же тесто месить, да и печь топить, каравай выпекать, чтоб на стол подавать. И опять с волшебством-заговором, с колдовским приговором.

И так хитро она его изукрасила — любо-дорого посмотреть, а попробовать не стерпеть! Красна горочка в серединочке, а на горочке расцветает сад, и стоит во саду терем Солнца Красного, распевают в саду птицы певчие…

Не зарделся ещё рассвет, как она испекла чудный каравай.

Вот явились к родителю братья, принесли они караваи.

Как увидел Сурья каравай Зари, так сказал: «Хорош караваюшка… Только подгорел он на Солнце чуток, и не лезет в горло кусок».

А увидел он Дарьи каравай, так сказал: «И этот хорош, только чуть пирожок сыроват, да от соли морской горьковат…»

Как увидел Сурья каравай Вельмины — изумился он и разохался. И попробовал раз, а потом другой… И весь съел, не оставив крошки:

— Вот уж хлеб так хлеб! Караваюшка! Да таким только в праздники потчевать! Во Великий Сварогов день!

Много ли мало времени минуло, вновь созвал сыновей Сурья-царь:

— Приходите-ка, сыночки, все с жёнами на великий праздничный пир. Будем пить и есть, веселиться, после пира устроим пляски. Я узнал, каковы ваши жёны в работе, а теперь я желаю видеть, каковы они во веселье…

Как пришёл домой Велес Суревич — так повесил он буйную голову.

— Что же ты снова в печали? — вновь его Лягушка спросила. — Аль опять случилося что неладное? Слово слышал ты неприветливое?

И ответил супруге своей Велияр: