А во горнице затем обронила… Как ударилось перо в каменный пол, обернулось тотчас в добра молодца.

И сказал он нежно и ласково:

— Ты не бойся меня, красна девица. Я тебя ничем не обижу! Моё имя — Огненный Волх, сын я Индрика-змея и царь в Навьем царстве. Так открой же мне, раскрасавица, как же мне тебя величать?

Улыбнулась ему красна девица, приглянулся ей добрый молодец. И она ответила так:

— Леля я — дочь Лады-матушки… Мой отец — Сварог, царь небесный… Звёзды частые — мне сестрицы, а небесные боги — братья.

И тут Финист Сокол руку к сердцу своему прижимал, подавал цветы деве красной, говорил он ей речи сладкие, называл своею любимою:

— Для тебя я не стал покорять Белый Свет и оставил Царство подземное и жену Змею Пераскею!

И тогда млада Леля смеялася. Она белу руку Волха милого взяла, суженым своим называла.

Услыхали шум сёстры Лелины, прибежали тут Живушка и Марена. Тут же Финист Сокол грянулся об пол, обратился в сизое пёрышко.

— С кем, сестрица, ты разговаривала? — спрашивали Лелю сестрицы.

— Я сама с собой, — отвечала Леля. А сама выпускала пёрышко за окошечко, за высокое. — Полетай, перо, в чистом полюшке, погуляй до поры и до времени…

Выходила молода за новые ворота, за новые, кленовые, за решётчатые… Выпускала Сокола из правого рукава… Ты летай-ка, Финист Сокол, высоко и далеко…

И с тех пор у возлюбленных так и повелось… Днём летал Ясный Сокол по небушку, а в вечернюю пору снова прилетал он в горницу к Леле.

А она так Финиста призывала:

— Разлюбезный мой, Ясный Сокол, ты явись ко мне, ты приди ко мне! Сердце ты мне успокой, милый мой и дорогой!

Финист Сокол же всякий раз как влетал во горницу светлую, ударялся в каменный пол — оборачивался добрым молодцем.

И опять у них разговоры весёлые продолжались всю ночь до рассвета.

Услыхали вновь разговоры сёстрицы, прибежали опять ко Сварогу-царю, стали жаловаться отцу:

— Ой ты, батюшка наш родимый! Знай, что к Лелюшке нашей средь тёмной ночи прилетает незваный гость!

— Ах вы, дочери, всё вам чудится! — говорил Сварог сёстрам Лелюшки. — Что напраслину вы возводите? За собою лучше б присматривали!

И тогда млада Жива с сестрою Мареной на окошке иголки натыкали. Коль наколется гость на иголочку — путь забудет навеки к Леле!

Прилетел опять Финист Сокол. Бился, бился он в то окошко — но не смог к любимой пробиться. Только крылья свои обрезал и иголочки искровянил.

И вскричал тогда Финист Сокол:

— Ты прости и прощай, Леля милая! Если вздумаешь меня отыскать, то ищи в тридевятом царстве…

— Как же мне к тебе путь теперь найти? — во слезах вопрошала Лелюшка.

— Лишь когда ты истопчешь три пары сапожек, из железа булатного скованных… Да три посоха тяжких чугунных сломаешь, да изгложешь три каменных хлеба — лишь тогда стезю обретёшь и меня в Навьем царстве найдёшь!

Да, таков уж, видно, Сварогов закон… Так завязано Макошью-матушкой — за любовью разлука следует… Но возможно ли разорвать те нити, что связуют сердца влюблённых?

И собралась скорёшенько Леля Свароговна. И пошла она по тропинкам, что ведут от Ирийских гор…

Много лет и зим она шла по дорожкам — всё брела полями широкими, пробиралась лесами дремучими, поднималась в горы высокие.

Песни птиц сердце Лелюшки радовали, ручейки лицо омывали… Звери лютые к ней сбегались, и жалели её, и ласкались.

И вот три пары сапог булатных она уже истоптала. И чугунные посохи обломала, и три каменных хлеба уже изглодала. И брела босой по дорожке, ноженьки кровавя на острых камнях…

Там, где кровь её каплями изливалась — розы чудные пробивались…

Вот дошла уже Леля до гор Сарачинских.

Видит Леля, пред нею — Смородинка. Только в речке той не вода бежит, кровушка бурлит и пламя горит.

И стоит за речкой избушечка лютой Бури-Яги, Золотой ноги. Крутится избушка на куричей лапке, да на веретённой пятке. Вкруг избушки тын из осин, и на каждом колу по черепу.

Попросилась Леля в избушечку:

— Ой да ты, хозяюшка Буря-Яга! Приюти ты меня, да накорми! Мне не век вековать, только ночь ночевать…

Отвечала ей Буря-Яга от порога:

— У нас в Тёмном царстве — горькое житьё. Наша жизнь — маета окаянная… Здесь что дело пытать, что без дела лытать… У нас хлеба белого — нет, и питья медвяного — нет. А есть лишь гнилые колоды, и в них — водица болотная!

Попросила опять млада Леля:

— Помоги-ка мне, бабушка, отыскать в Тёмном царстве Финиста Сокола!