Однако ночное время не есть лишь время коварства и зла. Это и время любви, и пора зарождения жизни…

В эту пору русалка Купальница сияет такою дивной красою, что Семаргл забывает обо всём на свете. Оставляет свой пост у Лунных врат Ирия и нисходит к русалкам на игрища. Он идёт, как скатываются при обрядах с гор огненные колёса, но гаснут затем они в тёмной воде…

Отвечает русалка Купальница на любовь Огнебога Сварожича. И их любовь то пылает жарче и ярче пламени, то струится, как реченька быстрая, то трепещет нежнее ветерка на рассвете до явления Красного Солнца…

А затем, в день летнего солнцестояния, на девятом месяце по срокам родильным, у Купальницы и Семаргла рождаются дети-близняшки — Купала и Кострома.

В тот же день и ночь завершаются Русалии и начинаются игры Купальские…

Итак, пришло время летнего солнцестояния, когда Солнце на зиму поворачивает. И тогда Великий бог, Хорс сын Суревич, полон сил. И дольше всего водит он по небу колесницу Солнца.

Но вращает уже Велес Сурич великое Сварогово колесо — что есть звёздный небесный круг, и что крутится на оси — копьё Перуна Сварожича. А значит, с этого дня пойдёт ясный свет помалу на убыль. Вскоре Солнышко сбросит жар, — и медленно, по минуточкам, день также начнёт умаляться…

Но пока ещё играют в чистом поле звёздные дети-близняшки, Купала и Кострома. И мальчик Купала златовлас, светел ликом, и очи его синие, как вода. А сестра его Кострома, рыжекудрая, бойкая и трепетная, как языки пламени.

Неразлучны братец с сестрою, и дивятся они земному миру, и лесам тёмным, и полям чистым, и небу широкому, звёздному…

Близняшками родились Купала с Костромою, и только тем различали их, что любила Кострома на огонь смотреть, веселилась, прыгая через костёр; а Купала любил больше воду озёрную и слушал, как плещутся в волнах русалки…

По преданию, когда-то давным-давно прилетали на Русь Ирийские птицы.

И первою птица печали — Сирин. Она пела чудесные песни, сидя на кусту калиновом. И кто слушал её — тот терял память, следуя за Сирином в Навь.

А рядом, на малиновом кусточке, птица Алконост пела песни рассветные. И столь они были прекрасны, что и разуму внять невозможно было. И как начинала птица Алконост чудно и сладко те песни петь, так всякая душа трепетала, как цветок на поветрии утреннем.

И говорила тогда мать Купальница брату и сестре — Купале и Костроме, держа весло и отправляясь в плаванье по морю снов:

— Вы не слушайте в ночи птицу Сирина! Не садитеся под калинов куст! Сладко Сирин поёт-распевает, но кто слышит её, умирает — и ступает в Навь за Вечерней Зарёй… Вы идите-ка утром ко кусту малинову, слушайте Алконостовы песни, радуйтесь цветущему полю, ждите там Зарю-Зареницу…

Не послушались Купала и Кострома предостережений матушки Купальницы. И тайком сбежали они в чисто полюшко — послушать в ночи песни Сирина, а на утренней заре — Алконоста…

…Во долинушке калинушка стоит, птица Сирин на калинушке сидит, под калиною сидит брат Купала… Рядом во долинушке малина — на малине сидит птица Алконост, под кусточком малиновым — Кострома. Слушают они песни чудные.

И Купала заслушался песнею Сирина, что казалась журчанием ручейка иль плесканием волн на закате.

Позабыл Купала обо всём на свете и, закрывши глаза, забылся. И тогда унесла его птица Сирин за тридевять земель в Навье царство…

А сестрица его Кострома песней птицы Алконоста заслушалась. Словно всполохи солнца на море узрела иль мерцанье Зари на рассвете. И не видела Кострома, как пропал её брат Купала…

Плачет Кострома, причитает, кличет братца она Купалу, но её Купала не слышит… Унесла его птица Сирин за дремучий лес и за горы. И укрыла его крылами…

И с тех пор немало лет миновало. И не раз вьюги белые выли, покрывали землю снегами. А весною земля оживала. И цветы опять расцветали, травушки-муравы подымались.

Много раз с тех пор Солнце Красное проходило по кругу Сварожьему. И печали сменялись радостью.

И вошла Кострома в возраст девичий, заневестилась, как малинов цвет. И сам Велес Суревич стал к ней похаживать и о сватовстве заговаривать…

Но ему дала укорот Кострома:

— Разве ж ты мне пара, медведь старой? Косолапый бог с сивой бородой! Не пойду за такого-да-якого! Не ровня мне леший волохатый!

Осерчал на девицу гордую Велес-бог, одержимый страстью. Усмехнулся он: «Будь по-твоему! Ты отыщешь ровню себе!» И послал к Костроме птицу Сирин.

Как у моря, у Лукоморья, в тихом устье речки Смородинки, у того у Камня горючего птица Сирин на ветку усаживалась.

Как садилась птица на калинов куст. Золотые перья роняла, Костроме она слово молвила: