Адам молился под яблоней, просил Бога избавить их от этого женского ужаса. С ним были и дети, тоже кричавшие.

Никто уже не знал, сколько прошло времени; мало-помалу Ева пришла в бешенство и ударила Лету по лицу, жестко и беспощадно.

Это помогло: девочка замолкла посреди затяжного крика, и Ева ударила снова. Наконец-то она добралась до нее. Сильным рывком Ева приподняла голову Леты за волосы, другая ее рука была занесена для нового удара.

– Сейчас ты замолчишь. Ни единого звука больше, слышишь! Когда придет новая схватка, ты поможешь сама себе, потужишься!

И боль пришла, и Лета вновь сдалась ей, открыв было рот для крика. Ева опять ударила, закричала:

– Тужься, тужься!

Безумие на время отпустило девочку, и наконец-то женщинам удалось помочь друг другу, роды начались.

Сквозь гнев Ева почувствовала безграничное сострадание: девочка такая маленькая, такая нерешительная. А тот, кто должен родиться, такой большой, но тоже нерешительный – Ева чувствовала это по силе схваток.

Время шло.

На восходе солнца он появился, раздвинув матку матери и извергнувшись в мир с рекой воды и крови.

Ева перерезала пуповину, осторожно вытянула детское место, вымыла мальчика, завернула в мягкий кусок ткани.

Черные волосы, длинный, большой хвастунишка, как раз такой, каким она представляла его себе.

Ева позвала Каина, положив ребенка Лете на грудь.

– У тебя есть теперь сын, – сказала она.

Но он не смотрел на ребенка, он смотрел лишь на Лету, маленькую девочку, отныне ставшую матерью и занятую только ребенком на руках.

Ева взяла ребенка, дала его Каину.

И тут буря завыла в нем с новой силой, ветер подхватил разум, мысли, желания, боль – все. Смерч кружился в нем, вокруг него, ревел, и ему казалось, что этот грохот сметет все на свете.

Он положил ребенка и выскочил из пещеры на свет раннего утра. Прочь, прочь отсюда! И он будто сумасшедший помчался к ручью, как ему казалось – в пустоту.

Посреди бушующего в нем ненастья он услышал, как его позвал Адам. На мгновение непогода затихла в его душе. Он повернулся и пошел навстречу старику.

Они стояли и смотрели друг на друга в молчаливом согласии, несмотря ни на что.

– Я ухожу, отец.

Адам кивнул, он по себе знал, что такое эта буря, знал, что ничто не сможет остановить Каина. Он почувствовал благодарность за сострадание и за то, что Каин впервые за много лет назвал его отцом.

Они видели все, и они склонились перед своей судьбой. Потом Адам прибег к Евиному средству против боли.

– Возьми с собой котомку с едой и другие вещи.

Он не знал, слышал ли его Каин, но тот ждал, пока Адам соберет вещи: самое теплое одеяло, самый острый нож, самый лучший топор. Бараний бок, хорошо просоленный, несколько яблок, хлеб.

Когда Каин увидел хлеб, он улыбнулся, сквозь бурю прорвалась мысль: «Хлеб, да, хлеб я заслужил».

Потом мужчины расстались без слов. Адам долго стоял и смотрел, как уходит Каин. Вокруг него соткалась белизна, такая плотная, что земля, должно быть, горела под его ногами, думал Адам.

Потом и Адам ушел, тяжело ступая, в сторону пещеры, где родился ребенок, встретил Еву, усталую после этой долгой ночи.

– Где Каин?

– Он ушел. – У Адама не было больше слов.

– Ушел? Ты бредишь? Ты должен вернуть его.

– Нет, Ева. Божий гнев пал на Каина. Мы должны быть благодарны ему за то, что он сбежал, что не остался здесь.

Ева стояла, окаменев, не желая понять. И тогда он тихо сказал:

– Ты сама все знаешь, ты же видела: он был готов убить ребенка.

Ева сначала стояла спокойно, потом начала трястись, задышала тяжело, словно ей не хватало воздуха. Он обнял ее, пытаясь остановить ее дрожь.

И так они продолжали стоять, пока их не позвала Лета.

Очень бледная, на дрожащих ногах пошла Ева к пещере, промолвив:

– А что я скажу ей?

Адам покачал головой: «О Боже, что ей сказать?»

Тут закричал ребенок в их собственной пещере. И Сиф позвал:

– Мама, мама!

Адам вынужден был идти к детям.

Вернувшись с Нореей на руках, чтобы приложить ее к груди Евы, он услышал женские голоса, уже спокойные.

– Я только что рассказала Лете, что Каин пошел на стойбище, чтобы сообщить Эмеру о рождении внука, – объяснила ему Ева.

Адам посмотрел на Лету и увидел: ее удивление прошло, она радуется тому, что это известие придет к ее родным так скоро.