Более того, Каину не хватало одиночества и разговоров с Евой, Адамом. Земледельцы говорят меньше, лишь иногда обмениваются несколькими словами о самом существенном.

С вечерним ветром по холодку они отправились в сторону становища. Сворачивая с прибрежного пастбища, один из них заметил следы больших животных и людей. Отчетливые свежие отпечатки вели к стойбищу.

Возбужденные, делились они догадками, подыскивая самые невероятные объяснения: водяные духи собираются забрать народ Эмера к богу реки, на племя напало войско завоевателей…

Каин рассмеялся. Не было здесь никакого войска, похохатывал он. А что касается водяных духов, так они, надо думать, не оставляют следов. Кстати, узнать, что случилось, легче легкого – стоит просто отправиться в стойбище.

Кочевники кивали: конечно, он прав. Но при этом чувствовалось, что радость им изменила, что игра их нарушена.

– Ты никогда не сочинишь ни одной песни, – вздохнул один из них.

– В этом ты прав, – ответил Каин печально.

Это успокоило парней, и они вновь развеселились.

И тогда один из них, сын певца, который больше всех странствовал по свету, пояснил:

– Это воины Нода. Видите следы подков? Подковы носят лошади – божественные животные, которыми владеют лишь ноды.

Затаив дыхание, обдумывали парни сказанное. А потом пустились бежать.

Когда же они примчались в стойбище, даже Каин чуть не потерял разум и самообладание. На краю становища паслись двадцать пять животных, каких степняки отроду не видали, длинноногие, сильные, изящные, прекрасные, как мечта.

Пока они дивились, потеряв дар речи, из стойбища прибежала маленькая девочка. Приехали гости – верховный военачальник Нода, а с ним двадцать воинов, взахлеб сообщила она, вовсю наслаждаясь их удивлением, возбуждением, вопросами.

От восторга девчушка чуть не забыла, зачем прибежала. Каин должен немедленно идти в шатер Эмера.

Каин сбросил на землю газель, которую нес на плечах, отряхнулся, дозволил девчонке расчесать его длинные волосы. Она не знала, зачем приехали чужеземцы. Эмер долго один на один толковал с Бек Нети – так зовут военачальника из Нода. Женщины становища полагают, что все это из-за него, Каина.

Каин ничего не понимал. Им овладела немота, и только одна фраза из девчачьей болтовни звенела в его ушах, пока он шел: «Ты же им родня…»

Адам часто рассказывал о царском роде, о том, что есть приметная родовая черта – нос как у него, Каина. Рассказывал и о бабушке, царской дочери. Но Ева никогда не принимала этого всерьез, чаще всего смеялась. И потому мысли Каина никогда не обращались к Ноду – они крутились вокруг Эдема и дикого народа.

Входя в шатер Эмера, он думал о Сатане.

Эмер был один. Каину стало легче.

Более часа оставался Каин у Эмера; что они обсуждали, никогда не вышло за тонкие стены шатра.

Но когда Эмер закончил говорить, Каин подумал, что в самых безумных мечтах не могло ему пригрезиться ничего столь прекрасного и столь невероятного.

Немота его прошла, но когда он поднялся, чтобы поприветствовать чужеземцев, ощущение пространства подвело его: пол закачался под ногами, а стена у входа словно бы вытянулась до необозримых размеров.

Это испугало его, он остановился у входа и глубоко вздохнул. Теперь ему потребуется вся его выдержка.

В двадцати шагах перед ним стоял Бек Нети во главе своих людей, воинов Нода. Они ожидали его уже целый час. Закатное солнце красным шаром висело у горизонта. Вскоре наступит мрак, но пока еще мир утопал в золоте.

Бек Нети видел, как юноша вышел из глубины шатра и остановился у выхода, собранный, напружиненный. И тут же все его беспокойство улеглось, тревожные мысли прекратили мучить верховного военачальника.

Перед ним предстал не простоватый, темный юнец, а полный достоинства молодой мужчина, отлично сложенный, в простой одежде, совсем не похожей на затейливые наряды кочевников. Черные раскосые глаза, глядевшие на военачальника, излучали вопрошающую мудрость. Прекрасный птичий нос, длинные брови вразлет, скорбные складки в углах большого чувственного рта. Неизбывная печаль царственного рода.

Каин смотрел на чужаков, окаменевших от удивления, высоких, жилистых, черноволосых, как он сам, с такими же раскосыми очами. Благородного облика, с изящными украшениями, в дорогих одеждах прекрасного покроя, совсем не похожих на те, что он когда-либо видел.