Потом грянул грохот, небо бешено засверкало. «Неистовство это направлено против шумеров, – подумал Бек Нети. – Мне же небо дарит время, в котором я так нуждаюсь». Пустив коня вскачь под ливнем вдоль своих линий, он отдавал приказания, успокаивал:

– Вы же видите, далее небо на нашей стороне.

Тут прямо из мокрой темноты послышался мужской крик:

– Бек Нети, это царь вызвал молнию. Наш царь всегда был в союзе с богами дождя и ветра.

Бек Нети рассмеялся: он знал, что такое мнение уже давно бытовало в Ноде. Оно основывалось на том, что с приходом к власти Каина в стране наступили богатые дождями лета и влажные зимы.

– Ты прав, – крикнул он, и воины ответили дружным боевым кличем, подтверждая свою волю к победе и верность царю.

В следующее мгновение Каин уже скакал вдоль рядов войска рядом с Бек Нети. И когда молния прорезала небо, ратники могли видеть его, высокого и прекрасного, с иссиня-черными мокрыми волосами, прилипшими к голове. Он скакал, сомкнув над головой поднятые руки, и каждый словно ощущал рукопожатие своего царя.

Приветственные кличи усилились, и Бек Нети подумал: «Хорошо. Он, как и всегда, все делает правильно, по какому-то наитию». Но тут же напустился на Каина, требуя, чтобы тот надел шлем. Военачальника беспокоил ливень: если он продолжится, земля раскиснет и станет скользкой. Бек Нети не успел додумать свою мысль до конца, как дождь прекратился, лучи рассвета прогнали тяжелые тучи. Теперь надо было действовать не мешкая.

– Энки возьмет на себя южное крыло, – крикнул Бек Нети, – Но Ам – северное. Каин и я руководим серединой.

Рога затрубили наступление, речной волной покатившее на шумеров.

Буря в голове Каина набрала силу вместе с ревом рогов, но на сей раз ему не потребовалось ее унимать. Никогда раньше он по-настоящему не понимал, какой силой обладает и сколь она прекрасна, выпущенная на свободу, когда не надо бороться с собой. Ни ноды, ни шумеры и понять не успели, что происходит, когда он ринулся прямо на главные силы врага, где в паланкине восседал жирный Шум Эт. Каин поднял копье и, как только оказался на расстоянии броска, метнул его. Словно управляемое чудесной силой, острие попало точно в цель – злое сердце Шум Эта. Воины Нода, тысячи храбрых мужей, наученных сдерживать чувства и владеть ими, возликовали. Лишь Бек Нети, подлетев к Каину и схватив его коня под уздцы, свирепо крикнул:

– Довольно, Каин! Биться не твое дело, здесь распоряжаюсь я. Отныне ты слушаешься меня.

Каин кивнул. Просто хотелось попробовать, оправдывался он. Но сам подумал: «Не могу же я объяснить ему, что меня несла буря, что я был в себе не волен?»

И вот он опять был на пути к новым, неожиданным свершениям. Повсюду, где ряды нодов оказались прорванными шумерами, взвивался его флаг. Воины Нода дрались, воспламененные его необузданностью.

И вновь Бек Нети остановил Каина.

– Опомнись! – прорычал он. – Твоя жизнь важнее любой победы.

И Каин на некоторое время попридержал себя, послав старшему другу странный взгляд мгновенно заставивший Бек Нети понять: Каин ищет смерти.

«Но это ему не удастся», – с отчаянием подумал Бек Нети и теперь неотступно следовал за Каином.

Сейчас в нападение перешло северное крыло согласно заранее обдуманному замыслу, дав передышку главным силам. Бек Нети крепко держал под уздцы коня Каина, но, когда шумеры ответили дождем стрел, царь не смог устоять.

Внезапно он вновь ринулся вперед вместе с сотней воинов из главных сил, дабы нанести удар по шумерской армии. Прорыв удался – главным образом благодаря неожиданности нападения, совершенного против всяких правил, – потрясенные шумеры испугались.

Но тут, с некоторым запозданием, у бреши появился один из шумерских престолонаследников, сын Шум Эта.

Со своим войском он сумел подобраться к Каину, откуда никто не ожидал, поднял саблю и рубанул. Однако Каина не задел, зато ранил Бек Нети – клинок вспорол предплечье.

Каин мгновенно пришпорил коня, бросился на противника и одним ударом снес ему голову.

– Получай, дорогой шурин! – крикнул он с таким бешенством, что сам почувствовал, как подскочил в седле.

Но потом увидел Бек Нети, окровавленного, сползающего с коня. Его гнев смешался с ужасом.

– Если ты умрешь, я передушу их всех собственными руками, – сказал он, соскакивая на землю и падая на колени рядом с другом.

Любовь заполнила Каина, и буря в нем отбушевала. С неслыханным облегчением убедился он, что рана не смертельная. Клинок перерезал сухожилие, и кровь хлестала рекой. Однако ничто не угрожало жизни Бек Нети.

Каин поцеловал старого воина в лоб и прошептал:

– О Бог Адама, как же ты напугал меня, отец мой!

Бек Нети ответил улыбкой сквозь боль:

– А как ты пугал меня все это утро, сын мой?

Каин виновато улыбнулся, принимая укор. Потом он усадил Бек Нети на своего коня и стал медленно выбираться из круговерти боя в сторону стана, разбитого в стороне от поля битвы, даже не замечая, что из открытой раны на голову его льется кровь.

– Энки тебе вести главные силы! – крикнул он.

Когда воины Нода увидели своего царя с окровавленной головой, их охватил нечеловеческий гнев. Над степью пронесся вой тысяч глоток, и, словно одно огромное тело, бросились они на войско шумеров и уничтожили его. Вскоре, озирая поле сражения, усеянное грудами поверженных тел, ноды могли видеть, как остатки войска Шум Эта скрываются между холмами.