Мардук Семенович и Ваал Петрович вопросительно поглядели на Энлиля Маратовича.

— В это нам лезть не надо, — сказал Энлиль Маратович. — А вот пособничество абсолютному побегу… Это дело серьезное. И судить его может только лично бэтман.

— Суд императора? — нахмурился Ваал Петрович. — Рама наш Кавалер Ночи. Будем выносить сор?

— А другого выхода нет, — сказал Энлиль Маратович. — Озирис ведь умный. Знал, что пообещать.

— Он что, меня обманул? — спросил я.

Энлиль Маратович уставился на меня немигающими глазами.

— Боюсь, что нет, — сказал он. — Но радоваться на твоем месте я не стал бы.

— Сдай вампонавигатор, Рама, — сказал Мардук Семенович.

— Пожалуйста, — ответил я. — Он все равно только на букву «С» работает. Когда новый будете выдавать, смотрите, чтобы вампотека была нормальная.

Вампонавигатор вывалился из моего рта и упал на страховочную подушку. Такое поведение было не просто вызывающим, оно было оскорбительным. Но я уже не боялся ничего.

На лицах Мардука Семеновича и Ваала Петровича проступило грустное выражение. В глазах Энлиля Маратовича тоже была печаль.

Мне показалось, что эта троица опять укладывает меня в гроб. Но в прошлый раз эта процедура была просто потешным ритуалом — хоть гроб был самым настоящим. А вот сейчас, хоть никакого гроба не было видно, все было уже всерьез. Я даже не знал, откуда у меня появилось такое мрачное предчувствие. Но оно не обмануло. Что-то укололо меня в спину.

Дальше была темнота.

Когда я пришел в себя, я по-прежнему висел вниз головой.

Сперва я подумал, что я все еще в хамлете Энлиля Маратовича — просто старшие вампиры не выдержали хамства и на время отключили меня, чтобы спокойно посовещаться относительно моей дальнейшей судьбы.

Но тут меня качнуло, и стало ясно — я в другом месте. А потом меня качнуло еще раз, и по тошнотворному исчезновению тяжести я догадался, что лечу в самолете, который ухнул в воздушную яму.

Поняв это, я сразу же услышал приглушенный гул двигателей.

Мои ноги были продеты в эластичные кольца наподобие гимнастических. Я знал, что такие хамлеты устраивают на своих самолетах некоторые вампиры — независимая подвеска во время полета гораздо удобнее.

Мои глаза были завязаны, а руки — стянуты чем-то вроде скотча. Значит, я был под арестом…

Я чуть напряг руки, и скотч неожиданно разорвался. Тогда я снял повязку с глаз. Это оказалась мягкая бархатная полумаска, которую надевают, чтобы свет не мешал спать. С моих запястий свисали тонкие полоски порванной клейкой бумаги — она, похоже, была нужна не для ограничения свободы, а для того, чтобы придать моим рукам удобное положение.

Все было не так уж страшно.

Я висел в маленьком уютном хамлете бизнес-джета. Подождав, пока зафиксировавшая мои ноги судорога пройдет, я спустился на пол, открыл дверь и выглянул в салон.

Я знал этот самолет — и даже летал в нем пару раз. Просто никогда не был в его хамлете.

«Дассо» Энлиля Маратовича был обустроен внутри довольно аскетично — возможно, в качестве укора утопающим в роскоши халдеям. Впрочем, я не был уверен, что он пускает халдеев в свой летающий кабинет. С какой целью? Вместе наблюдать ночные огни мегаполисов? Энлиль Маратович любил сравнивать человеческие города с молочными фермами, но к подобным поэтическим инспекциям склонности не имел. У него было слишком много реальных забот.

В салоне стояло огромное черное кресло-трон с вертикальной спинкой — и повернутые к нему четыре кресла поменьше, где, видимо, полагалось сидеть сопровождающим лицам. Я сел на черный трон — который, как и полагалось седалищу высшей власти, оказался холодным, жестким и неудобным.

Передо мной появился халдей-бортпроводник в синем хитоне и легкой золотой маске — и протянул мне флакон в виде двухголовой летучей мыши. Несколько секунд я гадал, кто назначил мне удаленную встречу — Иштар или Энлиль Маратович. А потом решил не мучить себя предположениями, снял раздваивающуюся пробку и приложил холодное горлышко к языку.

В соседнем кресле появился Энлиль Маратович. Он был в банном халате — и выглядел распаренным. Видимо, я поймал его во время водных процедур.

— Как проходит полет? — спросил он.

— Обязательно было отправлять меня в виде тушки? — спросил я.

— Извини, — улыбнулся Энлиль Маратович. — Строгость должна существовать хотя бы в качестве видимости. Чем хуже я с тобой обойдусь, тем меньше Мардук и Ваал будут тебя ненавидеть.

— Они мой баблос сосут и еще меня ненавидят?

Энлиль Маратович засмеялся.