Сергей размышлял одно мгновенье.

— Вика, подожди, я хотел бы… Ну, в общем, такого, как ты мне рассказывала, больше не было?

— Было, — просто ответила она.

— А, если бы мы как нибудь встретились? Мне очень интересно, правда? — Сергей не врал, ему действительно было интересно, но все же это был предлог.

Он вдруг испугался, что никогда ее больше не увидит.

— Хорошо, хоть это и не в моих правилах, но раз уж вы считаетесь моим "крестным", я дам вам номер своего домашнего телефона. В ближайший месяц я буду дома, звоните.

— А если сегодня?

И стоило выдерживать неделю?

— Ну, если очень хотите…. Давайте часа через три. Я буду ждать. — Вика наклонилась к его уху и прошептала: — Я знаю, кто вызвал "скорую".

Сергей остался стоять на крыльце. Он не сразу сообразил, какая "скорая" имелась в виду, поэтому какое-то время собирался с мыслями. Потом улыбнулся сам себе: "Значит, она все вспомнила" и, насвистывая, сбежал со ступенек.

Вика была дома одна. Она переоделась в джинсы и рубашку с длинными рукавами и молча ходила из комнаты в комнату, трогая и гладя мебель и вещи.

"Подумать только, а ведь могла больше ничего этого не увидеть. Да разве только этого?"

Вика ощущала себя предательницей. По отношению к кому? Ко всему, к жизни. Одно было оправдание: так было нужно. Правда, она еще не очень понимала, зачем.

"Ну, ничего. Придет Сергей, возможно, вдвоем разбемся".

Сергей должен был прийти минут через сорок. Она поймала себя на мысли, что ждет его. Только зря она позвала его домой. Еще ни один мужчина не переступал порога этой квартиры. Это было женское царство. А что ей было от него скрывать? Он и так практически все о ней знал. Не идти же, в самом деле, с такими руками в общественное место. Она посмотрела на свои запястья.

Рубцы были еще красными и устрашающими.

"Не хватало, чтобы кто-то увидел, даже если из-под рукава".

Вика села перед открытым окном. За этими событиями она пропустила самый важный момент весны — время, когда практически за одну ночь распускаются листья.

"Ну, вот и произошло еще одно пробуждение ото сна".

На этот раз Вика почувствовала, что и сама пробудилась от какой-то спячки. Ее разум заполнили совершенно неожиданные и новые идеи. Причем такие, о которых она раньше даже и не думала. А, теперь не только думает, она живет ими.

Они разговаривали уже третий час. Вино было допито, три конфеты сиротливо лежали в коробке, кофе дымилось в чашечках.

Сергей зарядил прямо с порога:

— Слушай, я пока ехал, все думал. Вот ты сказала, что восемь раз рождалась мужчиной, почему?

— А вы не поняли? — Вика была очень приветливой и веселой.

— Если честно, нет.

— Обещаете не перебивать?

— А у меня есть выбор?

— Можно уйти, — Вика пожала плечами.

— Обещаю, — покорно сказал он.

Вика поудобней умостилась в кресле, подобрав под себя ноги. Ей хотелось поскорее выплеснуть из себя всю информацию, которая давила на "корку".

"И как она там только вся помещалась?"

И в то же время она понимала, что рассказывать нужно не все и не сразу, тем более человеку далекому от этого. С другой стороны, много ли людей сведущих в этом. А еще бывает, что одну и ту же идею люди воспринимают по-разному.

Несколько дней назад гуляя по больничному скверу, Вика познакомилась с презабавным старичком. Она присела к нему на скамеечку и стала кормить голубей. Старичок увлеченно читал, забавно шевеля губами. Неожиданно повернулся к девушке и спросил:

— А вот скажите мне, барышня, вы Ницше читали?

Он так внимательно посмотрел на нее, что Вика даже испугалась.

"Ну, читать, положим, не читала. Однако книгу "Так говорил Заратустра" просматривала. Кое на чем даже остановила свое внимание. Было скучно читать все".

Конечно, можно было сказать, что даже не знает, о чем у нее спрашивают.

Но все же решила блеснуть.

— Предположим, да.

— Тогда скажите, что вам запомнилось из прочитанного?

"Час от часу не легче".

Вика стала лихорадочно вспоминать, что она успела прочитать.

— Ну, если одной фразой, то прославление человека. Человека, как совершенного существа. Заратустра говорит, что Бог умер, поэтому да здравствует сверхчеловек. Наверное, это главная мысль. — Вика затаила дыхание в ожидании.

— Я так и думал, — почему-то радостно сказал старичок. — А вот мне кажется главным совершенно другое. Ницше пишет, что к женщине нужно идти с кнутом. Как вам такое?

Вика с удивлением посмотрела на него.