Каждый раз она знала, что рождена для какой-то конкретной цели, только не знала, какой. Рождаясь вновь и вновь, она что-то искала, но не могла найти. Но есть какая-то задача, которую она непременно должна выполнить.

Решить которую не успевала или не могла. Потом — провал. Пустота. И, наконец, новое нынешнее рождение. И опять все сначала. Ей сказали, что она наконец-то готова. Сейчас благодаря прошлым жизням у нее достаточно опыта и знаний, и все это хранится в подсознании, в древних участках разума. Но не в этом дело. Ей предстоит познать нечто большее, о чем многие из людей еще не помышляют, но непременно должны узнать. Она должна чему-то научить их, показать что-то. Но чему, они не говорят. Она должна сама понять.

Своим поступком Вика могла все испортить. Она решила уйти из жизни. Ей не дали.

Вика замолчала.

Сергей тоже молчал. Он не знал, что сказать. Раньше он никогда не размышлял на такую тему. Она была где-то за гранью его понимания. Ему это было просто неинтересно и не нужно. Он был врачом. Вполне вероятно, что-то такое есть, верят же люди. Но сейчас для него это был какой-то параллельный мир.

— Вы мне не верите? — с огорчением произнесла Вика.

— Что? — Сергей был поражен рассказом девушки. Было видно, что она и секунды не сомневалась в своей правоте.

"Вроде просила совета, но говорила очень уверенно… Тринадцатое рождение… Чушь какая-то".

— Вы не слушали?

— Слушал, очень интересно. А может, это просто сон? — с надеждой спросил Сергей.

— Да, возможно сон, — сухо откликнулась Вика.

— Я тебя обидел?

— Вы меня не поняли, — Вика отодвинулась от него и натянула на себя одеяло.

— Прости, я должен подумать. Я никогда с таким не сталкивался, — Сергей, почувствовав отчуждение, испугался, что Вика теперь замкнется в себе.

Но Вика повела себя неожиданно.

— Скажите, Сергей Владимирович…

— Ты опять будешь называть меня по отчеству?

— На ближайшие полчаса, да. Пока я не успокоюсь.

— О Господи, какие сложности! — воскликнул Сергей

— Сейчас вообще замолчу.

Сергей приложил указательный палец к своим губам.

— Так вот, Сергей Владимирович, вы не могли бы достать мне книгу Зигмунда Фрейда "Психология бессознательного"? Там в разделе "Психопатология обыденной жизни" есть упоминания о сновидениях. Мы проходили, но я помню очень смутно. Может, там что найду? Именно об этом мне хотелось вас попросить. А все, что я здесь рассказывала, это игра больного воображения, не берите в голову.

— Ладно, Вика, я зайду к тебе завтра днем с книгой, — он сделал ударение на слове "книга". Потом вдруг подумал: "A что это он злится? Просто психически неуравновешенная пациентка… А так все хорошо начиналось…"

— Спасибо, а теперь уходите, я хочу спать, — и Вика уставилась в окно.

— Ну что же. Сон для тебя сейчас — самое лучшее лекарство, — Сергей опять стал врачом. — Желаю хороших сновидений, — и быстрыми шагами вышел.

Вика расстроилась.

"Стоило ли беспокоить постороннего человека! У него, наверное, голова полна своих забот, а я со своими проблемами. И, конечно, он мне не поверил.

А я бы поверила, расскажи мне кто-нибудь такую несуразицу? Дурочка. Психолог чертов. Теперь буду думать об этом всю ночь. Ну и хорошо, что не поверил.

Сама разберусь".

Дарко не переставал себя корить: уже четыре дня от Вики не было никаких известий. Хотя, конечно, никаких известий от нее быть не могло. Но в глубине души он все же надеялся. Все эти дни он болел — не спадала высокая температура, его бил озноб, он бредил и все ждал, что Вика узнает об этом и придет.

Конечно же, это была Викина инициатива — никогда ее не провожать. Она даже не стала давать свой домашний номер телефона. Находясь в одном здании, они могли бы общаться во время работы, но она и на это наложила табу. Все было покрыто таинственностью. Вике так нравилось. Она во всем старалась быть независимой. Дарко это забавляло. С ним никогда такого не случалось. Но, с другой стороны, никто из его коллег даже не догадывался о том, что у него роман. Да он и сам до конца не мог в это поверить. Он просто удивлялся такому повороту событий. Но эта девочка буквально сводила его с ума. Он так увлекся, что не мог больше ни о чем думать, только о Вике. С ней он забывал обо всем: о работе, о семье, о возрасте. Ему было чудно, на какие шаги подталкивала его эта неуёмная выдумщица. Дважды он забывал позвонить жене, в дни, которые сам же и назначил. Потом что-то сочинял, оправдываясь, и чувствовал, что сгорает от стыда. Но приходила Вика — она всегда приходила сама, так хотела — и все отступало на задний план.

Вика умела всегда быть разной. И дело было вовсе не в причудливых прическах, которые она сооружала из своих волос, и не в нарядах, которые она тщательно выбирала. Просто казалось, что каждый раз она играет какую-то новую роль. Дарко приходил в восторг от этого и с удовольствием принимал участие в ее "постановках".

Неизвестно, как бы далеко это все зашло, но жизнь, как обычно, сама внесла коррективы.

Четыре дня назад из телефонного разговора с женой он узнал, что у сына неправильно срослась кость. Чтобы все исправить, ему будут ее ломать заново.