— И как же вы сможете спастись, когда остальные погибнут? — недоуменно спросил Никз, все еще опираясь рукой о стену и с трудом поднимаясь на ноги.

— Никто не должен здесь погибнуть! — твердо сказал Гессарт и мрачно посмотрел на космодесантников. — Этот мир уже потерян, достанется ли он мятежникам или демонам. Не важно, какая именно тьма поглотит Хельмабад, важно лишь то, чтобы мы выжили и предупредили других о его падении!

— Так что же, мы снова все бросим и убежим? — спросил Никз.

— Я бы выбирал другие выражения, — сказал Гессарт.

— Нет никакой доблести в бессмысленной жертве! — воскликнул Виллуш, делая шаг, чтобы встать рядом со своим командиром.

— Принесение себя в жертву и есть доблесть! — огрызнулся Хердейн. — Астартес и создавались для того, чтобы отдавать свои жизни в битвах! Подобная трусость недопустима!

— Дело не в трусости, это вопрос выживания! — вмешался Лехенхарт. — Наши трупы не смогут защищать человечество!

— Я не позволю вам повторить грех, уже совершенный на Архимедоне! — заявил Хердейн, накинувшись на Гессарта. — Вы не справились с обязанностями командира тогда, не справляетесь и сейчас. Вы больше не можете командовать ротой!

— Ротой?! — рассмеялся Никз. — Здесь уже давно нет никакой роты. Как нет и ордена! Мы — это все, что осталось. Я не собираюсь умирать здесь ради красивого жеста, который все равно никто не оценит!

— Ересь! — взревел Хердейн и, выхватив из кобуры плазменный пистолет, направил его на Никза. — Не слушайте этих изменников, братья!

Рикхель поднял вверх руки и выступил вперед.

— Я поклялся ордену в верности, — заявил он. — Я — Астартес из братства Мстящих Сынов! Жизнь моя не принадлежит мне с того дня, как я — как и вы все — принес эту клятву. Теперь наше дело уже не выбирать судьбу, а сражаться, пока мы еще можем сражаться!

Несколько космодесантников, по большей части новобранцев, из тех, кто должен был восполнить собой потери и заменить выбывших на Архимедоне, ответили на это согласным хором голосов. Гессарт посмотрел на собравшихся и увидел, как в их глазах перемешаны надежда и сомнение. Незаметно для других Виллуш ободряюще ему кивнул.

— Нам нельзя разделяться, — предостерег Гессарт. — Я — ваш капитан. Я один могу командовать ротой, вернее, тем, что от нее осталось.

— Я выполню любой твой приказ! — сказал Виллуш.

— И я! — поддержал его Закерис. — Этого врага победить невозможно.

— Меня готовили к сражениям, а не к самоубийству! — заявил Лехенхарт. — А оставаться здесь равносильно самоубийству, по моему мнению.

На лице у Хердейна, когда он глядел на Гессарта и принявших его сторону, застыла гримаса ненависти. Он перевел свирепый взгляд на Хейнке.

— А ты, брат, что скажешь ты? — потребовал ответа капеллан.

Некоторое время Хейнке стоял, будто пригвожденный к своему месту, переводя глаза с Гессарта на Хердейна и растерянно блуждая взглядом по комнате, где стояли его братья по оружию. Он уже было открыл рот, чтобы ответить, но передумал.

— Это ли смелость, которая всегда была присуща Мстящим Сынам? — вскричал Хердейн, схватив Хейнке за край горжета. — Прояви верность ордену! Покажи свою чистоту!

— Я буду сражаться! — возвысил голос Руфен и, вскинув к плечу болтер, направил его на группу десантников, столпившихся вокруг Гессарта.

— Это безумие, — пробормотал Тайло, ротный апотекарий.

Он выступил вперед, и его белые доспехи ярким пятном выделялись на фоне темно-синего снаряжения других братьев.

— Мы не можем здесь потерпеть неудачу и позволить, чтобы наше геносемя попало в грязные лапы предателей! Мы должны думать о будущем!

— Какое будущее, если честь потеряна?! — в отчаянии воскликнул Хердейн и, почти с мольбой глядя на десантников, безвольно опустил свой пистолет.

Пронзительный треск заряда, выпущенного из болтера, раздался в комнате — и голова капеллана будто взорвалась, исчезнув в облаке кровавых брызг и разлетевшихся на мелкие фрагменты костей черепа. Посреди комнаты стоял Гессарт, сжимая в руке дымящийся пистолет Закериса — свое оружие капитан с собой не принес.

— Да уж получше, чем смерть! — мрачно изрек Гессарт.

Руфен тут же открыл огонь из своего болтера, и анархия и хаос мгновенно охватили небольшую комнату. Гессарт метнулся влево, отпихнув Закериса с линии огня. Никз и Лехенхарт также открыли стрельбу из своих болтеров. В одну секунду две противостоящие партии сошлись в жестокой схватке, извергая пламя из болтеров и нанося друг другу удары кулаками и цепными мечами. Крики сопровождались оглушительным ревом оружия.