— Три шага назад, саботажники!!!

Толпа подчинилась. Задних вдавили в сетку. Послышались возмущенные крики, которые быстро оборвались — задавленных бедолаг вырубили электрошокерами.

И вот тогда в загон вошло нечто невзрачное, ростом максимум метр шестьдесят — и то благодаря высоким каблукам надраенных до блеска сапог. Несмотря на довольно свежую погоду, мужчина то и дело поднимал фуражку с гербом Союза на кокарде и вытирал платком лысину, обрамленную прилипшими к черепу седыми волосиками. Форменное пальто на мужчине сидело как на вешалке, на погонах золотились полковничьи звезды, шею опутал белый шарф. В левой руке «укротитель» держал мегафон, на правом боку висела кобура — расстегнутая, Иван обратил на это внимание, и с большим черным пистолетом.

Мегафон закрыл собой чуть ли не все лицо мужчины с выразительным крючковатым носом.

— Я — хозяин Хортицы! Я — начальник этого лагеря! И я никому не позволю, слышите, отлынивать от работы, когда Родина ежесекундно в опасности, когда экономический потенциал наших врагов продолжает расти! Мы все должны — мы обязаны! — свалить капиталистическую гегемонию враждебных стран, жители которых спят и видят, как мы с вами превращаемся в служителей их неправедных культов! Помните: с нами Бог и Председатель! Мы победим!

Тут, очевидно, надо было разразиться бурными и продолжительными аплодисментами, но раздались лишь хлопки из-за ограды — отбивали себе ладони одни вэвэшники.

— Борзые, значит? Ну-ну… Вот тебя как зовут, малыш? — Начальник лагеря указал на кого-то в первом ряду. — Не бойся. Подойди ко мне, представься.

Парень лет четырнадцати, не старше, точно не из вагона Жукова, робко вышел из строя и, остановившись в трех шагах от коротышки-начлага, что-то сказал.

— Что? — переспросил тот. — Скажи громче, чтобы все услышали. — И протянул пацану мегафон.

— Витя я… — отчетливо произнес мальчишка, а потом, после небольшой паузы, быстро добавил: — То есть рабочий трудового лагеря эсзэ эспэ атэ ноль два сто тридцать два сорок ноль шесть!

— Шифт-дел ламерку, — прошептали рядом с Иваном.

Полковник отобрал у мальчишки мегафон.

— Нет, Витя, ты больше не рабочий.

Толпа перестала дышать.

— Ты свободен, Витя. Тебя никто тут не держит.

Мальчишка исподлобья смотрел на полковника, не понимая, к чему тот клонит.

— Рабочий — почетное звание, которое надо еще заслужить! Которое не дается кому ни попадя и просто так! Тунеядец и саботажник не достоин святого звания! Властью, данной мне Председателем, я приговариваю этого государственного преступника к высшей мере наказания — расстрелу!

Мальчишка отшатнулся и, вертя головой туда-сюда — мол, нет, не надо, — поднял перед собой руки.

— Приговор привести в исполнение немедленно! — Начлаг убрал от лица мегафон и выхватил пистолет.

Грохнул выстрел. Тело упало, засучило в агонии ногами.

Иван до конца не верил, что коротышка убьет пацана. И не его одного поразила эта смерть — толпа, зарокотав, подалась вперед, на полковника.

Ощерившись, тот выставил перед собой пистолет и рявкнул в мегафон:

— Давайте! Ну же, тунеядцы! Кто тут еще саботажник?!

Он не боялся, что толпа разорвет его, что патронов в магазине в сотню раз меньше, чем народу в загоне. Ни капельки не боялся.

Начлаг абсолютно безумен, понял Иван. А еще он вдруг сообразил, что голос отца больше не беспокоит его. Больше ни слова о Хортицкой спецшарашке. О сапогах тоже. И это…

Это отлично просто! Жуков едва не подпрыгнул от радости. Улыбаться было больно — губы-то разбиты, — но ничего, он потерпит ради такого случая. Правда, немного стыдно… Прости, отец, но твой сын действительно рад, что ты наконец-то умер, убравшись из головы, заткнувшись-таки.

— Отлично, просто отлично… — шептал Иван, и на него косились.

Небось забавное зрелище он собой являл: в тесной робе с чужого плеча, вместо лица — кровоподтек, зато от счастья аж распирает! И это притом что на его глазах просто так убили малолетку!

«Найди барса», — прозвучало между висками.

Иван замер. Шумно выдохнул. Нет, этого не может быть. Опять, только иначе?!

Когда Серпень спросил: «Почему именно туда, а не поближе?», он ответил не совсем честно — наплел про какой-то шанс. На самом деле он знал: голос в голове не отстанет, пока он, Иван Жуков, не выполнит данного обещания.

«Найди барса», — настойчиво повторил голос отца новую фразу.

Что за барс? Это зверь такой, да? Снежный барс, Иван читал о нем что-то в учебнике по биологии…