Но у Гургена Бадоева были иные планы на его счет.

Палец вдавил спуск автомата. Начальник охраны — голову ему практически снесло — рухнул, заливая алым ковер.

Лали вскрикнула. Она ведь только подумала, а отец…

Это из-за нее?!

Он швырнул автомат на диван, тыльной стороной ладони вытер лицо, сплошь забрызганное мельчайшими капельками крови.

— Свет моих очей, с этого момента от меня ни на шаг. Куда я, туда и ты. Хоть в задницу к дьяволу — ты будешь рядом.

От парующей чашки — белой с золотой каемкой — вкусно пахло настоящим кофе. Такой кофе не украсть в супермаркете для персов. Да и союзникам продают лишь сублимат. А это импорт для элиты. Хорошо быть хозяином страны. Прекрасно обирать свой народ, гноить его, уничтожать, попивая кофеек и ласково жмурясь в лучах солнца, потому как погодные установки с утра и до утра отгоняют от Москвы тучи радиоактивного пепла, производят чистый кислород, а грязный воздух фильтруют и воду очищают…

А вот за МКАДом жизни нет.

То, что есть, жизнью назвать нельзя. Выживанием — можно, но и только.

Причмокнув от удовольствия, Тарсус отхлебнул горячей коричневой жидкости и уставился на коммуникатор — уж очень занимало его реалити-шоу «Расчлененка». Он презирал себя за это, но… Отставив чашку с кофе, выпил пакет сока.

На экране разыгрывалось сердце мужчины, приговоренного к смертной казни. На сердце претендовали десятка два персов, страдающих стенокардией, переживших инфаркты, нуждающихся в замене клапанов. Смертник должен выбрать единственного счастливчика. Для этого устаиваются всяческие состязания: кросс на три километра, восхождение по пожарной лестнице на вершину небоскреба, борьба в бассейне, наполненном жидкой грязью… После каждого этапа количество претендентов сокращается из-за естественной убыли.

Вновь заворочался в постели Маршал. Открыл глаза. Туда посмотрел, сюда, потом опять — в третий раз уже! — ущипнул себя за руку, аж кровь выступила.

И что ему не так? Отличная квартирка, просторная — весь этаж занимает, тут стометровку на время бегать можно. Все светленькое, чистенькое, в желтых и кремовых тонах… Маршал ущипнул себя в четвертый раз. Понравилось, что ли? Или не поверит никак, что не спит? Да уж, реальность для него нынче вроде затянувшегося кошмара.

— Ты, Маршал, сильно ударился головой, когда с крыши упал, но черепно-мозговая травма в конкретном случае ни при чем. Кстати, в тебе есть искусственные органы?

— Что?.. А-а, нет. У меня все свое… Как я тут очутился? Обстановка вроде знакомая…

«Расчлененка» прервалась рекламой. Тарсус с сожалением сунул коммуникатор в карман комбеза.

— Эх, Маршал, задал ты мне хлопот. И вообще — хреново выглядишь. Вон кровь уже через кожу на руке проступает. Соку хочешь? Полезный сок, вкусный очень.

— Где я?

Допив кофе, Тарсус заинтересовался гущей на дне. На ней вроде гадали в прошлом, до Революции.

— Я, Маршал, не очень вникал, за тобой шел. Когда ты грохнулся с крыши на робомойщика стекол тремя этажами ниже, а уж с него забрался в квартиру, где тебе едва черепушку не проломили битой для лапты, я не вмешивался. А вот потом, когда ты к лифту прорвался, присоединился к тебе. Поспешил. Лифт ведь застопорили бойцы Бадоева. Пришлось спускаться по тросам в шахте. Неужто не помнишь, как на втором этаже выбрались, потом прыгали? Ты, Маршал, едва на ногах стоял, но четко указывал куда топать. Повезло — ни одного патруля по пути, я только видеокамеры в двух кварталах на всякий случай вырубил, есть у меня доступ, пароль мне начальство прислало… Это ты сюда нас привел. Хорошая, кстати, квартирка.

Похоже, у союзника в голове чуток прояснилось. По крайней мере перестал щипать себя.

— Не помню ничего. — Маршал пожал плечами, как делал обычно по поводу и без. На этот раз получилось виновато. — А ты, значит, следил за мной, да? С самого начала?

Тарсус равнодушно кивнул. Молодец. Эдак, пошевелив контужеными мозгами, сообразит, что начальство велело всячески потакать его порывам. И коль захотел мальчонка улизнуть от сопровождающего, пусть себе побалуется, а мы посмотрим — таков был приказ. Пока непонятно, удалась ли затея, но пошумел Маршал в гостях у Бадоева знатно. А вот до чего он никак не сумеет додуматься — это что в подземелье на коммуникатор пришло сообщение: готовится облава, срочно уходить. На жалкое «подполье» было плевать, а вот Мамонтенка терять не хотелось, потому Тарсус и предупредил его, чтобы быстрее делал искусственные ноги. Откуда начальство узнало об облаве? Верняк — есть стукач в Министерстве внутренних дел.

Из соседней комнаты, такой же громадной, как спальня, а то и больше, послышался лай.

— Собака? — Маршал приподнялся на локтях. — Кажется, я знаю, где мы. То-то все знакомо, будто был уже здесь. Это квартира Сидоровича, министра здравоохранения. Он и его супруга… они друзья моих родителей… — Маршал замолчал, скривился, потом продолжил: — Попросили за собакой присмотреть, пока в отпуске, ключ дали. Их дом недалеко от небоскреба, где живут Бадоевы. — Опять скривился.

— Больно?

Маршал кивнул.

— Да ладно тебе, симулировать хватит уже. Раны твои — ерунда. В ноге самая серьезная дырка, да и то пуля навылет прошла, я перевязал уже. Но «подвеску» искорежило знатно, и комбез твой в клочья — компенсаторы приняли на себя основной удар, искусственные мышцы тоже. Короче говоря, ни то, ни другое восстановлению не подлежит. Так что, Маршал, ты счастливчик: отделался гематомами да ушибами, даже костей сломанных нет.

— Да? Отлично. — Отбросив одеяло, он рывком вскочил с постели.