– Лифты поджаривают пятки? – Витька оступился, едва не полетев с гребня горы прямо в яму битого стекла. Он сразу вспомнил утренний разговор с отцом, в котором прозвучало жуткое слово «дезинфекция». Но мысль была настолько кошмарной, что мальчик побоялся даже предположить, что группа быстрого реагирования скоростных Лифтов делает с теми, кто совершает рейды с мусорной поляны. – Врешь ты все! Не может такого быть.

– Ха, еще как может, – вновь оскалил свои зубки Подметка. – Я смотрю, вы совсем избалованные, раз не знаете ничего? Неужто сами сюда попросились? Ой, нет, дай-ка угадаю! Вас сюда родичи отправили, чтобы денег заработать, так?

– Никто нас не отправлял! – не выдержала вдруг Настя, повысив голос. – У нас хорошие родители! Они никогда бы нас сюда не засунули!

Подметка с недоверием хмыкнул, но комментировать не стал, продолжив движение.

– Ну, как знаете, можете не рассказывать… Но к местным порядкам привыкнуть советую поскорее, пока не наказан никто, – уже не так бодро продолжал болтать он, поднимая из мусора разные блестящие предметы и бросая их в мешок за спиной. – Говорят, что за суровые проступки из Главной Норы виноватые и вовсе не возвращаются…

– Ты сказал, крысы? – вдруг вступил в разговор Димка, причем сделал это мягко и вкрадчиво, словно боялся спугнуть Подметку. – Так вы что, и есть?..

– Ну да, фырки-пырки! – ответил ему маленький мусорщик, предугадав вопрос и ничуть не смутившись. – Мы крысы, все верно. И вы теперь тоже крысы. Только маленькие еще, уродливые. – И он улыбнулся, глядя на их крохотные и аккуратные носики. – Вот поживете тут годик-другой, станете как все, так добычу искать гораздо удобнее. Ну а пока с нюхом проблемы, меня держитесь, не дам пропасть.

Дети обреченно переглянулись, понимая, что уже слышали очень похожие слова относительно своей дальнейшей судьбы. Однако открыто обсуждать ситуацию при чужаке (хоть и не особенно враждебном) не решились. А потому только обменялись многозначительными взглядами, которые означали, что они обязательно переговорят, но как только представится подходящая возможность.

– У тебя попить ничего нету? – спросил Димка.

Вот уже несколько минут они бесцельно шли за Подметкой по склону, наблюдая, как тот что-то выискивает в грудах мусора. Парнишка остановился, без лишних вопросов вынул из-за пазухи флягу и протянул ее путникам.

– Ух, спасибо! – засиял Димка, передавая фляжку сестре.

Однако после первого же глотка девочка поперхнулась, только из уважения к щедрости мусорщика не выплюнув все на землю. Вода оказалась горькой, пахла болотным илом, и еще казалось, что в ней кто-то плавает.

– А, ну да, – понимающе кивнул крысеныш. – Вода у нас тут гаденькая. Техническая, из резервуаров набираем. Установки по фильтрации, говорят, еще лет тридцать назад сломались, да разве наверху кому-то до этого дело есть? Ну ничего, со временем привыкнете.

Братья тоже сделали по одному осторожному глотку, не без отвращения проглотив воду, на вкус отдававшую ржавчиной. Однако это было лучше, чем ничего, потому что в последние часы жажда все настойчивее давала о себе знать.

– Кстати, я бы на вашем месте все-таки работал, – неодобрительно помотал стриженой головой Подметка, забирая флягу. – С новеньких спрос, фырки-пырки, невысокий, но если вообще ничего не принесете, черноспинки вас отлупят…

– А что нужно приносить? – с опаской поинтересовался Витька, глядя на мусор под ногами (с его точки зрения, совершенно однообразный).

– А все, что посчитаете нужным, – пожал плечами крысеныш. – Старшие сами решат, что представляет ценность, а что можно отправлять в утиль. Это ведь только по предписаниям мусор должен еще наверху четко градироваться на мягкий и жесткий, стеклянный и железный, и так далее. На самом деле, выбрасывают вперемешку. А уже крысы разбирают. Так что ищите все, что найдете – еду, безделушки, батарейки, спички, старую технику, одежду поцелее. Складывайте за пазухи, пока мешков нет, а если что-то крупное, то ко мне. Да не бойтесь вы, я потом на дележке честно скажу, что ваше, а что мое…

Но Подметка ошибочно решил, что на детских лицах написан страх за добычу. Потому что сейчас близнецы испытывали вовсе не его – они (не сговариваясь, но совершенно в равной степени) испытывали отвращение, непонимание и глубочайшее отчаянье. И все эти чувства разом вызывала у них странная поляна, как и Реакторная Станция, совсем непохожая на милый Заботинск.

Стараясь не поскользнуться или не рухнуть в яму, образованную в мусоре крупным хламом (как, например, диваны или холодильники), дети взялись за работу. Они все еще не очень понимали, что нужно искать. Кроме того, на подвижном и мягком склоне было очень нелегко нагибаться, чтобы покопаться в кучах, а потому дело шло медленно.