Но когда до урядника оставалась пара десятков шагов, а тройняшки вошли в бледное световое пятно одинокого фонаря, тот вдруг рассмотрел чумазые лица. Рот мужчины приоткрылся, усы смешно встопорщились, а руки опустились вдоль туловища, словно потеряв силу.

– Ба! – удивленно воскликнул урядник, узнав детей. – Настя! Витька! Димка! Вы ли это?!

И он вскинул руки, словно собирался обнять всех троих (но, конечно, не собирался, и дальше вы поймете, почему). На лице его появилась искренняя улыбка облегчения – по всему выходило, что о пропаже детей на Заботинске уже знают многие…

– Всесильные Конструкторы! – Саныч хлопнул себя по бедрам, продолжая улыбаться. – Это правда вы? Гаечки-святы… Вот так находка! Обнаружилась пропажа-то! Где ж вас, болезные, столько дней носило? – продолжал громко причитать он, укоризненно мотая головой, но не спеша приближаться. – Да весь поселок уже на ушах стоит. Родители ваши места себе не находят! А они тут как тут, прошу любить и жаловать…

«Они», послушно остановившись в кольце света, неуверенно переминались с ноги на ногу. Взгляды, которыми близняшки обменивались под градом причитаний урядника, были много красноречивее слов.

– Здравствуйте, Павел Александрович, – на этот раз за всех ответил Димка, стараясь говорить неуверенно и плаксиво. – А что, несколько дней прошло? Мы ж не помним ничегошеньки… Вот прямо как отрезало… Только-только в школу собирались, а потом – бац! И вот уже перед вами стоим…

Витька незаметно улыбнулся – врать, разумеется, было некрасиво, но выкладывать правду, да еще и не родителям, а толстому уряднику – это явно лишнее. Настя же нервно оглядывалась. Казалось, пока с окраины поселка будет виден Пустырь и внешняя стена города с ее скрытыми шахтами и техническими лабиринтами, девочка не успокоится.

– Что это на вас надевано-то? – прищуриваясь, поинтересовался Павел Александрович. Он как будто раздумывал, загудеть ли ему в специальный свисток или все же не будить спящий Заботинск. – Ой, святы-платы, что это за куртки-то такие жуткие?.. А уж чумазые какие!.. Говорите, не помните ничего?

Трое путешественников дружно закивали.

В свисток, кстати, дудеть оказалось не нужно. Сначала зажегся свет в ближайшем доме, разбуженном зычным басом урядника. Из окна второго этажа высунулась мужская голова, рядом женская. Супруги обменялись недовольными и удивленными репликами, причем весьма громко. Это заставило проснуться их соседей в глубине переулка, тоже решивших выглянуть наружу. А когда до посельчан стало доходить, кого именно обнаружил Саныч на утренней улочке, весть о нашедшихся детях понеслась по Заботинску ураганом.

– Ох и влетит вам, непутевые, – покручивая ус, крякнул Павел Александрович, посматривая, как одна за другой по поселку просыпаются целые улицы. – Ой, влетит…

А потом люди стали выбегать наружу. Держались на безопасном отдалении, кучкуясь за спиной урядника, негромко переговариваясь между собой и обсуждая необычный вид пропавших (и вдруг нашедшихся) близняшек из дома № 119. Посельчан все прибывало, и вот уже Саныч размахивал руками, не позволяя человеческому кольцу сомкнуться вокруг найденышей туже необходимого.

Дети, которых взрослые на улицы не выпускали, с любопытством наблюдали за встречей из окон, и среди них наши герои увидели немало своих одноклассников. Посыпались вопросы, сначала нерешительные, затем громкие и требовательные. Через считаные минуты жители Заботинска гудели многоголосой трансформаторной будкой.

Однако теперь Саныч, только что журивший и допрашивавший близнецов, встал на их защиту.

– Чего привязались? – грозно топорщил усы урядник, ходя по кругу и не подпуская взволнованных посельчан близко. – Не видите, что ли, дети стресс перенесли? Шок, едрить-перегидрить, не помнят ничего… А ну, потише! Все расскажут в свое время. Главное, живые-невредимые вернулись, вот и славно…

– В карантин их! – выкрикнула какая-то женщина, и в ее голосе звенел настоящий взрослый испуг. – Вдруг они заразные?

– Да! В карантин их, Саныч! Где шлялись, что подцепить могли? – зазвучали в толпе редкие раздраженные реплики.

Но урядник заливисто дунул в свисток, и недовольные мигом стихли.

– А ну, цыц! Выискались, тоже мне, умники, – добродушно рявкнул он. – Сам не понимаю будто! Будет карантин, будет обследование. Дайте хоть с родителями повидаться, бессердечные!

И подмигнул близнецам, подкручивая ус. Те улыбнулись в ответ. Хоть урядник и не бросался обнимать детишек, держа любопытствующих на порядочном расстоянии (да-да, это было сделано на случай, если ребята притащили в поселок какую-нибудь заразу, которой в Спасгороде боялись, как у нас – пожаров), мысли прочитать сумел и в участок забирать не торопился.

А затем толпа расступилась, как под носом лодки разбегается волна. Заботинцы подались в стороны, примолкая и стыдливо опуская глаза, а Саныч удовлетворенно кивнул.