Поравнявшись с провожатым, Егор тоже затормозил и сделал вид, что смотрит в черноту, сам же боковым зрением принялся разглядывать спасителя: узколицый мужчина лет сорока – сорока пяти, интеллигентной наружности, с острой аккуратной бородкой и большими, грустными, совершенно потусторонними глазами. Казалось, загляни в них – и другой мир увидишь. Ему бы еще очки – вылитый профессор получился бы. В «Сталкере» редко играли подобными аватарами, предпочитали брутальных мачо, длинноногих блондинок и квадратных качков.

Мужчина не шевелился. Когда подоспели Яна и Большой, спаситель накинул капюшон и повернул к ним голову.

– Идем за мной. Но осторожно.

Он направился налево, куда светил, и захлюпал по воде. Атила пошел сразу за ним, следом – Яна, замыкал Большой.

– Мужчина, хватит нас игнорировать, – сказала она. – Вы хоть представьтесь. Как к вам обращаться? «Эй, вы» – неудобно.

Атила поймал себя на мысли, что тоже обратился бы к спасителю на «вы», хотя в игре принято сразу на «ты». Что-то в нем было странное, к тому же сразу ощущалось, что аватаром играет взрослый и человек этот очень непрост.

Наконец незнакомец произнес:

– Можете называть меня Картографом.

Ах ты! Егор сбился с шага и, споткнувшись, едва не упал. Сам неуловимый Картограф! Легендарный нейтрал, обладающий какими-то необычными возможностями в игре… Он ведь никому не помогает и не вредит, если и снизойдет, то лишь чтобы спасти смертельно раненного.

Ну а что, им угрожала смертельная опасность, вот он и появился. Или не поэтому? Спрашивать у Картографа Атила не рискнул, предпочел идти молча, уставившись в широкую спину. Полы плаща покачивались, тихо-тихо шуршали. На руках Картографа были черные перчатки. Оружия не видно…

Опять же, если верить легенде, мутанты не нападают на Картографа, они его просто не замечают. Того, кто рядом с ним, тоже начинают игнорировать, словно не видят. Интересно, а «черные» как бы на него отреагировали?

Странно, но Картограф выглядел необычно еще и потому, что он казался… более явным, чем все. Более выпуклым, объемным, «тяжелым», он словно немного продавливал пространство вокруг себя. Атила заметил, что, если долго смотреть на Картографа, не отрываясь, начинают слезиться глаза.

Да что же он такое? Или что оно такое? На непись не похож, на чей-то аватар – тем более…

После того как они повернули, с Карьера перестал долетать даже грохот выстрелов. Воцарилась тишина. Теперь лишь шлепали ноги по лужам да разбивались о воду капли, падающие сверху.

– Эй, батя, мы куда двигаемся-то? – отважился спросить Большой.

– Идите за мной, тут рядом есть место, где можно спрятаться, – проговорил Картограф ровным голосом.

– Уф! – отреагировал Большой, прыгая через черную мазутную лужу. – Труба эта, короче, лаз… Я ж в Карьере бывал часто, а понятия не имел, что тут запрятано!

– Коммуникации старые, хотели сделать отдельный путь между локациями, но не пошло в игру. Незадокументированная микролокация, – пояснил Картограф.

– Мужик, а кто ты на самом деле? – спросила Яна.

Если бы она не поинтересовалась, это сделал бы Атила. Он полагал, что за аватаром Картографа скрывался админ или программер…

– Да, вы бы объяснили… – начал он.

Картограф обернулся, луч фонарика осветил его лицо. Он обвел всех троих взглядом, отвернулся и произнес:

– Хотите жить – следуйте за мной. Не хотите – оставайтесь. Времени у нас мало.

Вроде ничего особенного он не сказал, но от его слов по спине пробежал холодок, Атила невольно поежился.

К теме больше не возвращались, шли друг за другом молча. Наконец тишину нарушила Яна:

– А вы заметили, как игра изменилась? После выброса?

– Я заметил, – подтвердил Атила. – Вроде бы, все по-прежнему, но… Теперь осязаемей, что ли, ярче. Будто мы в реальности.

Большой махнул рукой:

– Хватит нагнетать! Все как раньше, только выйти мы не можем.

– Небо точно другое, – настаивала Яна.

Картограф остановился, задрал голову. Луч фонарика пополз по стене и высветил железную лестницу из арматуры, ведущую наверх. Ничего не объясняя, он вскарабкался по ней. Заскрипели петли откинутого люка, и пятно дневного света упало на пол, а в черной луже отразились клубящиеся чернильные облака.

Атила вылез вторым, огляделся. Он стоял на середине небольшой площади с раскрошившимся асфальтом. Прямо перед ним бетонный Ленин указывал на светлое будущее обломком руки, за ним высился облезлый сельский кинотеатр с квадратными колоннами и проваленной крышей. Под козырьком висели выцветшие плакаты.