Зоуи стояла, дрожа от злости. Все, что она раньше знала о деде, — все перевернулось с ног на голову. Антон обрушил на нее правду.

— Тео сказал, что не хочет нашей свадьбы. — Каждое слово давалось Зоуи с трудом.

Антон дотронулся до ее плеча.

— Он тебя проверял. Тео пытался понять, подведешь ты его или нет. Ему важно знать, что дело всей его жизни окажется в надежных руках. И я спрашиваю еще раз: ты готова облегчить деду последние дни?

Готова ли она выйти за сына женщины, которую ее отец бросил у алтаря?..

— Да, — прошептала Зоуи. — Пока мой дед не… пока он с нами. Я буду делать все, что ты хочешь, пока весь этот ужас не закончится, а потом я вернусь к своей жизни, и ты не станешь меня останавливать.

Антон побелел как мел. Зоуи словно повернула выключатель, который погасил огонь. Она не понимала, почему это произошло.

Антон опустил руку.

— Справедливо, — согласился он и развернулся.

— Справедливо, — повторила Зоуи, закрепляя сделку, как ей казалось, собственной кровью.

— Пойду проверю, как там Тео. — С этими словами, не оборачиваясь и не глядя на нее, Антон ушел.

Неделю спустя они поженились. Только церемония прошла не в маленькой церкви на Талии, а в доме Тео. Чтобы скрепить союз, был приглашен мировой судья.

Тео настоял на том, что он сам вручит Зоуи жениху. Дед вложил ее руку в руку Антона и только после этого позволил себе сесть в инвалидное кресло. Он, в отличие от двух основных действующих лиц, с удовлетворением наблюдал за происходящим.

Когда с формальностями было покончено, они выпили по бокалу шампанского, после чего Тео ретировался к себе в спальню.

Он выглядел слишком бледным и болезненным в течение этой короткой церемонии, и Зоуи решила повидаться с ним перед отъездом.

Тео спал, но Зоуи посидела рядом, держа его за руку. Когда Антон зашел за ней, она встала и, наклонившись, поцеловала деда в щеку. Затем, опустив голову, чтобы Антон не заметил слез на ее лице, быстро вышла из комнаты.

Через час они уже были дома. Все им улыбались и поздравляли, однако она и Антон ощущали себя большими незнакомцами, нежели в тот день, когда он впервые переступил порог ее дома.

Эту неделю они даже спали в разных комнатах. Антон был все время занят, он много работал. Правда, он прилетал на остров каждый день и ужинал с ней, но затем исчезал в своем кабинете. На следующий день они опять встречались за ужином…

Зоуи смотрела в открытое окно. Ей нравилось дышать свежим морским воздухом. Было еще рано, но она все равно ушла к себе. Серебристая луна висела над макушками деревьев. Одна из служанок, явно романтическая особа, застелила кровать алым шелковым бельем. Зоуи приняла душ и залезла в постель. Спустя несколько минут она решила надеть ночную рубашку.

Зоуи покрутилась перед зеркалом, любуясь тем, как шелк подчеркивает изгибы ее тела — от округлых грудей до тонких щиколоток.

Она выглядела так, как и должна выглядеть невеста, готовая к брачной ночи. Только вот не было жениха, чтобы восхищаться ею.

«Посмотри на себя, — грустила она, — стоишь тут, любуешься луной и страдаешь от любви, в то время как…»

Тихий звук открывающейся двери заставил ее развернуться. Она словно притянула Антона своими мыслями. Вот он — высокий, смуглый и чертовски соблазнительный.

— Любуешься на звезды? — поддразнил ее Антон, подходя ближе.

Его голос, глубокий и мягкий… Зоуи впитывала его всем телом, словно теплый мед.

— Скорее загадываю желания, глядя на луну, — рассмеялась молодая женщина, стараясь, чтобы он не заметил, как быстро бьется ее сердце. — Ты… ты что-то хотел?

— А это, — Антон подошел совсем близко, — самый глупый вопрос, который невеста может задать жениху в брачную ночь.

Ее губы нервно раскрылись.

— А я-то думала, мы… Ведь наш брак — деловое соглашение.

— Разве?

Выглядел Антон безумно соблазнительно. Он только что принял душ. На нем был темный хлопковый халат и, как подсказала ей обостренная интуиция, ничего больше.

Его волосы были еще влажными, и от кожи исходил мучительно-сладкий аромат мыла.

— Я не согласен, — прохрипел Антон.

— Я думала… — Зоуи замолчала, как только Антон прикоснулся к ней. Кончики его пальцев нежно дотрагивались до ее плеча, с любовью убирая с него локоны, путешествовали дальше — к шее и затылку.