Плеснув в два стакана бренди, Антон сел рядом с Зоуи и протянул ей один. Она взяла его и спросила:

— Антон, о какой мести он говорил? Что заставило его рассмеяться?

Антон осушил стакан одним глотком.

— У него сейчас немного возможностей поупражняться в острословии. Как он мог упустить такой шанс?

Но Зоуи заметила, как побледнел Антон. Его губы были плотно сжаты.

— Хватит кормить меня ложью, — нетерпеливо бросила она. — Тео нашел безумно смешным то, что я чего-то не знаю, хотя должна бы знать.

Антон откинулся на подушки и, тяжело вздохнув, закрыл глаза. Ему следовало предвидеть это. Уже спустя десять минут после знакомства с Зоуи он сообразил, что она понятия не имеет, почему Тео и Леандер не пытались примириться. Она считала Тео деспотом, не способным прощать, деспотом, который прекратил общение с сыном из-за того, что тот опозорил его, расстроив свадьбу, организованную им.

Если бы все было так просто… Если бы его разум не уступил место безумной страсти к внучке Тео… О чем он думал?

— Ты здесь ради денег, не так ли? — Зоуи сощурила глаза.

Лицо Антона исказилось. Очередное обвинение било больно — в самое сердце.

— Нет, — покачал он головой. — Мне не нужны деньги Тео. У меня своих достаточно.

— Тогда посмотри на меня и скажи это еще раз.

Зоуи со стуком поставила нетронутый стакан на столик и вскочила на ноги, которые и без алкоголя подгибались.

Антон послушался, поднял тяжелые веки и взглянул на нее. Зоуи тут же запротестовала:

— Как ты смеешь так смотреть на меня?

«Спокойно», — уговаривал себя Антон. Зоуи дрожала. Он мог заставить ее забыть обо всем, увести далеко-далеко… Прямо здесь на диване Тео. Это более приятная перспектива, нежели разговор, который закончится неправильными выводами. Горячий секс на гребне волны диких эмоций гораздо лучше.

— Откажись от денег своего деда, моя дорогая… — Отвлечь, чтобы сбить с толку. Антон прекрасно знал, как это делается. — Откажись от них, уйди. Со мной. Сейчас. Обещаю, ты не пожалеешь. Всего через час мы сможем насладиться сиестой. Такой, от которой ты таешь.

— Мой дед болен, а ты хочешь… — Зоуи с отвращением отвернулась, хотя понять, кто вызывает большее отвращение — Антон или она сама, — было не так просто.

Антон с улыбкой наблюдал, как молодая женщина, обхватив себя руками, пытается успокоить сердцебиение.

— А как же Тоби? — бросила она. — Ведь именно ты уговаривал меня думать о нем, а не о себе.

— Я и сам могу о нем позаботиться. Тоби ни в чем не будет нуждаться, пока он со мной.

Удивительно, но в слова можно вложить совершенно разный смысл. Зоуи резко развернулась, чтобы заглянуть ему в лицо:

— Пока он с тобой? Не собираешься ли ты выступить в роли хранителя его наследства?

Они снова вернулись к тому, с чего начали. На вызывающий вопрос Зоуи Антон прищурился и сказал:

— Не стоит каждую мою фразу оборачивать против меня.

Зоуи откинула волосы назад и расправила плечи.

— Если ты здесь не для того, чтобы контролировать деньги Тео, то зачем вообще притащил нас сюда? — спросила она. — А заодно расскажи, о каком мщении идет речь?

Антон молчал. Тишина становилась невыносимой. Но ничто на свете не могло заставить Зоуи отступить.

Наконец он расправил плечи и встал. Зоуи подавила желание сделать шаг назад.

Антон стоял перед ней в одежде, которую считал обычной, и выглядел на миллион долларов. Высокий, сильный. Олигарх с безупречной внешностью и чувством стиля, привитым с детских лет. Зоуи не могла найти в нем ни одного изъяна, но это касалось только внешности. А что она на самом деле знает о нем? Его внутренний мир был глубоко спрятан, даже когда он трепетал в ее объятиях. Антон оставался для нее незнакомцем.

Этот человек ни перед чем не останавливается. Иначе она не была бы сейчас в Греции. Зоуи стало противно оттого, что она позволила ему соблазнить себя.

— Отвечай, Антон, — потребовала она.

Он взглянул на стакан, который держал в руке. Тот был пуст, и Антон направился к бару. Агония затягивалась. Зоуи предчувствовала, что его рассказ разобьет ей сердце.

— Я не пытаюсь кому-то мстить. — Ровный холодный голос Антона прервал молчание. Он налил себе еще бренди.

— Но… ты мог бы желать мести?