– Курсанты! Работают наши гвардейские минометы!

Его голос сейчас услышала вся оборона. Везде стоят мощные усилители. Полковник звонит в штаб, и микрофоны передают через адаптер песню Исаковского «Выходила на берег Катюша». Мы слышим звуки музыки, улыбаемся друг другу.

Гром умолк. Поле покрыто черными клубами. Когда дым рассеялся, кажется, что по полю прошли тракторы. А облака дыма? Так могут гореть заросли сухого будяка, верблюжатника и песьего цвета.

Сделав залп, «Катюши» меняют огневые позиции. Все это делается незаметно даже для нас. Там, где они стояли, еще висит густое облако, белое поверху и темное снизу. По облаку идет бомбежка. Шестерка пикирующих самолетов ходит по кругу, и они один за другим бросаются книзу.

Их метко прозвали «козлами». У «Юнкерсов» усилена лобовая часть, и штурманские кабины напоминают головы козлов, приготовившихся к прыжку, когда они кладут рога почти параллельно туловищу. Пикировщики фактически бьют по пустому месту, так как «Катюши» уже давно переменили позиции. Дважды крутится пластинка в радиорубке. Снова гремят реактивные установки. «Юнкерсы» уходят. Вслед им мчатся наши истребители. Это новый тип «яков». Сюда доносится пение их моторов. Белые полосы за самолетами, разрезающими воздух, как буквы, прикрывают небо.

Противник продолжает атаку. Загоревшиеся машины подняли в небо факелы дыма. Танки наступают, держась плотным строем. «Язык» не обманул при допросе. А вон танки-макеты. Их на ходу бросают буксирные машины и уходят зигзагами, не давая пыли спокойно осесть на землю. Позади идут простые автомашины для счета. «Язык» сказал, что враг решил нас запугать обилием техники. Нас, владельцев тысяч машинно-тракторных станций!

Начальник предупреждает курсантов по радио. Его слова должны слышать все:

– Машины для счета! Их можно жечь, как свечки. Пехота противника идет в атаку на высоты. Ее накрывает сосредоточенный пулеметный огонь. Ведут огонь отличники-курсанты, первыми в училище сдавшие зачеты на значок «ГТО» 2-й ступени. У них сильные мышцы и в карманах билеты ленинского комсомола. Клятвы, подписанные пулеметчиками, лежат в полевом сейфе комсорга, у знамени нашего училища.

Пехота не выдерживает шквальных очередей. В бинокль видно, как немцы падают, прижимаются к траве, взмахивают из-под локтя саперными лопатками, пытаясь окопаться. Но взять землю трудно. На наших лопатах оставалась коло наших ладоней, пока мы прикрылись этой бетонной землей. Саперной лопаткой с такого положения ее не возьмешь.

Курсанты продолжают огонь из скорострельных пулеметов «ДС».

На поле остаются трупы. Я жду атаки эсесовцев. И вот появились черные мундиры. Эсесовцы идут в атаку на вторую роту. Еще и еще спрыгивают с танков. Атака производит внушительное впечатление. Фашисты пытаются восстановить тот самый шаг, которому их учили на плацах для вступления в чужие, завоеванные города.

Атака становится все напряженней. Полковник подробно договаривается с номером «тридцать», командиром дивизиона «Катюш». Градов педантично выясняет, не зацепит ли залп расположение второй роты.

Окончив разговор, полковник приникает к брустверу. Я вижу его сильную спину, сбежавшиеся гармошкой рукава, чистые манжеты шелковой рубашки и позолоченные запонки с зеленоватыми камешками яшмы.

Черные мундиры рассчитывают на психическое воздействие. Градов верит второй роте. Там хорошие, смелые ребята, спортсмены, взявшие первенство по снарядной гимнастике и прыжкам.

Я заражаюсь волнением полковника. А что, если ребята из второй роты подведут и дрогнут? Они должны принимать противника с близких дистанций. А с близких дистанций курсанты разберут все: и каски с ремнями, и новые сапоги, и амуницию, и мрачные шевроны СС.

Полковник придвигает к себе квадратик микрофона, охватывает его руками и раздельно, спокойно произносит:

– Я Градов! Я Градов! Курсанты! Их всего триста двадцать рядов по четыре!

Полковник повторяет свою информацию, на минуту смолкает, смотрит в стереотрубу и снова говорит в микрофон:

– Огонь!

Рокочущий голос «Катюш» заглушает залповый винтовочный и шквальный пулеметный огонь. Градов машинально вынимает из кармана янтарный мундштук и кусает его.

– Они добрые ребята, – тихо говорит он о второй роте.

Атака отбита. Над степью дымятся черные костры.

Еще день штурма высот и… тишина.

Звонил генерал Шувалов. «Спасибо, курсанты!»

И на утро четвертого дня над нами появился заблудившийся в шуме и грохоте сражений подорлик. Он парил над расположением нашей военно-пехотной школы.

– Птица! – кричали обрадованные курсанты. – Птица!

Подорлик долго парил над нами.

Через час птицу отогнал от нас немецкий самолет.

Самолет сбросил листовки: